***
Гризельда отпустила Уфрена, а сама уселась на берегу Озера Мудрости, там, где совсем недавно произошло страшное по своей силе магическое сражение Реджинальда и Черного мага. А до сражения… Реджинальд подарил чудесные мгновенья, над которыми она лишь посмеялась. Тут она заметила букет цветов, который Реджинальд подарил ей. Сейчас букет колыхался в воде возле самого берега. Цветы все вымокли, от пышных бутонов почти ничего не осталось, но Гризельда все равно подобрала его и вдохнула еще оставшийся аромат. Что она сейчас чувствовала? Она и сама не знала.
Вдруг она услышала какое-то странное жужжание и поначалу подумала, что это стрекоза. Но в следующий момент жужжащее создание уселось на ее колено, и Гризельда узнала в нем крошечную лесную фею. Она очень удивилась ее появлению, потому что феи нечасто удостаивали ее своим вниманием. Впрочем, феи почти никому не показывались на глаза. Лишь изредка этих миниатюрных созданий с прозрачными крылышками можно было заметить среди древесных крон.
Фея начала что-то говорить Гризельде, и той пришлось наклонить голову и подставить ухо, чтобы расслышать тонкий певучий голосок.
— Один человек угодил в ловушку Сонной Поляны, — сообщила маленькая фея. — Если ему не помочь, то ему грозит вечный сон. Я заметила его и решила сообщить тебе, Хранительница леса.
— Спасибо, что известила меня, — поблагодарила фею Гризельда. — Я обязательно вызволю этого человека из беды. Это мой долг, как Хранительницы.
— Тогда поспеши, — прозвучал, будто колокольчик, голос феи.
Затем она вспорхнула и улетела прочь, а Гризельда громко свистнула, призывая Уфрена. Вскоре верный единорог примчался на зов, и они вместе отправились в северную часть Доброго леса выручать незадачливого путника, которого угораздило попасть в капкан сна.
Но каково же было удивление Гризельды, когда она обнаружила, что этим незадачливым путником был сам король Аверилла! Забыв о всякой осторожности, она бросилась в гущу цветов и склонилась к Реджинальду, пытаясь разбудить его. Но сонные чары уже успели достаточно крепко овладеть им — он спал, как убитый.
Гризельда почувствовала, как у нее самой начали тяжелеть веки, и тряхнула головой, отгоняя сонное наваждение. Со всех сторон к ней потянулись цветы, раскрыв свои бутоны, будто пасти. Однажды Гризельда и сама попалась в ловушку Сонной Поляны, но тогда ее спасли карлики. Она выхватила свой меч из ножен и принялась яростно и безжалостно рубить длинные стебли. Сонная Поляна была проклятием Доброго леса, и все, кто был о ней наслышан, старались обходить далеко стороной. Так что нечасто попадались Поляне жертвы, ну а если попадались, то она прожорливо набрасывалась на этих неудачливых путников, сковывала их разум, наполняла снами и сладкими грезами.
Цветы со злостью хлестали Гризельду по телу, будто бичи. Но она не обращала на них внимания и продолжала превосходно орудовать мечом. Она перерубила все убийственные цветы, склонившиеся к самому лицу Реджинальда, а потом схватила его за ноги и оттащила как можно дальше от Сонной Поляны.
Тут она принялась хлестать его по щекам, стараясь пробудить ото сна. Но он даже не шелохнулся. Однако он был жив.
***
— Неужели он будет спать вечно, так и не узнав о своей славе?
Сэр Витольд склонился и поглядел в лицо Реджинальду: оно было неподвижно, как каменное изваяние, и совершенно безмятежно. Уже более часа в Лазарете лучшие врачеватели ухаживали за Реджинальдом. Целители своими прикосновениями залечили ему рану на плече, но стали в тупик перед другим тяжким недугом. Реджинальд находился в плену сновидений и лежал в тихом беспамятстве.
Мудрейшие прочитали над Реджинальдом множество заклинаний, но ни одно из них не дало должного эффекта. Не в силах что-либо еще предпринять сэр Витольд вышел в коридор и встал возле раскрытого окна. К нему тут же подошел Хранитель Конрад и устремил на него взгляд, выражавший молчаливый вопрос.
— Нет, он еще не пришел в себя, — ответил Мудрейший с тяжким вздохом. — Его сознание закрыто для нас, мы не можем пробиться к его разуму и разогнать сонные чары. Он слишком долго пробыл на Сонной Поляне, и спасти его теперь способно только настоящее чудо.