— И что теперь? — с отчаянием вырвалось у Хранителя. — Неужели никто не в силах помочь ему?
— Реджинальд находится в забытье, и вывести его из этой тьмы сможет лишь тот, у кого с ним крепкая духовная связь. Тот, кто сможет достучаться до его сердца. Тот, чей голос он услышит сквозь завесу сна. Тот, кто сможет проникнуть в его мысли…
— У тебя, Витольд, были с ним крепкие дружеские отношения, наверное, только ты сможешь стать его спасителем.
— Нет, Конрад, к сожалению, у меня ничего не вышло. Я не стал его маяком, путеводной звездой, не вытащил его из пучины сна.
— Позволь мне, Витольд, попробовать воззвать к нему, — вдруг попросил Хранитель.
— Да, ты прав, — кивнул старец. — Ты ведь тоже наладил с ним хорошие отношения с самого первого дня, как он только появился здесь. Пойдем скорее.
Хранитель Конрад склонился к Реджинальду, своему родному сыну. Возможно, великая отеческая любовь поможет ему вырвать сына из крепких объятий сна. Но, как бы ни надеялся на это Конрад, ничего не произошло. Глубоко опечаленный, он поднялся с края кровати, и тут ему в глаза бросился обнаженный меч, лежавший рядом на тумбочке. Родовой меч покинул ножны. Хранитель в изумлении оглянулся на сэра Витольда, и тот улыбнулся ему.
— Я ошибаюсь или это воистину тот самый прославленный меч? И кому удалось вытащить его из ножен?
— Кому, как не королю, — с легкой усмешкой отозвался сэр Витольд. — Реджинальд доказал нам, что он — истинный правитель, чье моральное и физическое совершенство не подвергается никакому сомнению. Жаль только, что этот меч не способен изгнать этот недуг из его души…
— Но ведь лишь потомок рода Вильерс способен подчинить себе силу этого меча, — пробормотал растерянный Хранитель.
— Да, и при этом он должен быть достойнейшим из достойных, — добавил Витольд. — Меч сам выбирает себе хозяина. Чему ты удивляешься? Реджинальд же потомок рода Вильерс. И без, сомнения, достойный.
И с этими словами он подошел к постели Реджинальда, положил ладонь на его лоб и зашептал какие-то магические слова.
Хранитель Конрад застыл на месте, мысли лихорадочно метались в его сознании. Неужели Кантемира ошиблась и Реджинальд все же сын Лемуандра, а не его, Конрада? Как объяснить, что Реджинальду, если он не потомок королевского рода Вильерс, удалось вытащить волшебный меч из ножен? Хранитель всерьез засомневался над своим родством с Реджинальдом, но тут он вспомнил, как поразительно они похожи, и отмел прочь все сомнения и колебания. Конечно, Реджинальд его сын. Конрад чувствовал это. Хранитель припомнил, что Вальдемару, хоть и был тот родным сыном Гектора Вильерса, древний меч не подчинился. Из всего этого Хранитель Конрад сделал вывод, что не важно происходить из королевского рода, чтобы овладеть силой, заключенной в клинке, а важно быть королем в душе… Видимо, Реджинальд и был тем назначенным судьбой правителем Аверилла. И сейчас было совсем не значимо, кому он приходился сыном — главное, чтобы он пришел в чувство.
Сэр Витольд убрал ладонь со лба Реджинальда и удрученно поник плечами, когда попытка пробиться к его сознанию вновь не увенчалась успехом. Стоявшие вокруг кровати Мудрейшие и Целители тоже опустили свои взоры, выражая бескрайнюю печаль и скорбь, и в комнате воцарилось тяжелое, всеохватывающее молчание.
Вдруг дверь с легким скрипом отворилась, и в палату вошла Гризельда.
— Вы не могли бы оставить меня с ним наедине? — тихо спросила она.
Присутствующие понимающе кивнули и покинули палату. Перед выходом сэр Витольд оглянулся и взглянул на Гризельду, и тут он понял, что она — единственная, кто в силах вывести Реджинальда из забытья, ибо именно ей он открыл свое сердце.
Темная эльфийка присела на край постели и посмотрела на спящего Реджинальда долгим, внимательным взглядом. Затем она откинула прядь его волос и возложила руку на его лоб.
— Что я должна сказать тебе, чтобы сон отпустил тебя? — спросила она, и вопрос ее был обращен, скорее, к самой себе.
Она коснулась его руки и сжала ее в своей ладони.
— Иногда я была несправедлива к тебе, даже очень несправедлива. Мы с тобой никогда не ладили друг с другом. Я не верила, что ты способен так возвыситься. Но теперь ты доказал, что ты на многое способен, и ты достоин похвалы. Ты стал настоящим мужчиной, — она еще ниже склонилась к его лицу, прислушиваясь к его ровному дыханию. — Реджинальд Вильерс, я хочу, чтобы ты проснулся. Ты нужен людям, ты нужен мне…