Что-то шевельнулось на дне души, чувство, упрятанное глубоко-глубоко. Холодная надменность на ее лице сменилась теплым и искренним взглядом.
— Я знаю, что ты отомстил своему врагу, и ты должен был возвратиться с триумфом под торжественные звучания труб, а не вот так, с закрытыми глазами, будто мертвый. Как ты набрел на эту злосчастную поляну? Как поддался на ее искушение? Ты затерялся в своем собственном сознании, блуждаешь за гранью сна, но я прошу тебя, возвращайся в реальность. Возвращайся туда, где тебя все ждут, — она крепко сжала его пальцы в своей ладони и закрыла глаза.
Она сосредоточилась, собрала все свои мысли воедино и попыталась направить этот призыв в разум Реджинальда. Она изо всех сил старалась пробиться к его сознанию, занятому какой-то смертельно опасной схваткой.
В следующий момент она достала свою любимую флейту и принялась тихо наигрывать на ней. Ту самую композицию, которую они недавно вместе играли в лесу. Плавные ноты звучали в тишине комнаты, наполняя все вокруг теплом и нежностью, гармонией и умиротворением.
— Я протягиваю тебе свою руку, — проговорила она, закончив играть и снова взяв его за руку. — Хватайся за нее, и я выведу тебя из тьмы заблуждения. Единственное, что сейчас важно для меня — это ты. Теперь я понимаю, что еще никто не был мне так дорог, как ты, Реджинальд. Тогда, в день казни, ты открыл мне свои чувства, но я растерялась. Думаю, что я боялась разрешить себе любить тебя, потому что сильно отличаюсь от тебя. Я темный эльф, а ты человек. Но теперь я не боюсь этого. Я готова сказать это. Я люблю тебя…
С этими словами Гризельда запечатлела долгий поцелуй на его неподвижных губах, и в поцелуе слились не губы, а души.
Едва она отстранилась от Реджинальда, как он внезапно распахнул глаза и рывком сел на постели. Гризельда потрясенно глядела на него, не веря, что ей удалось пробудить Реджинальда от сна, грозившего стать вечным.
— Что ты сказала? — вдруг осведомился он и как-то странно улыбнулся. — Я ведь не ослышался, ты сказала, что любишь меня?..
— Что за вздор! — нервно воскликнула Гризельда и вскочила с края постели. — Я ничего подобного тебе не говорила, тебе это, наверно, приснилось!
— Что со мной случилось? Почему я здесь? — спросил он, не понимая, как очутился в лазарете.
— Ты когда-нибудь доводилось слышать о Сонной Поляне?
— Нет, — он развел руками. — А что она собой представляет?
— Страшную ловушку, которая заманивает путников и погружает их в вечный сон. Ты заснул на Сонной Поляне и заставил всех сильно поволноваться!
— Да, — задумчиво проговорил Реджинальд, вспоминая свои дикие, путаные сны. — Сначала мне снились прекрасные сны, а потом — сплошная черная стена. Я слышал твой голос, Гризельда. Ты звала меня с собой… ты вырвала меня из когтей сна…
— Это уже не важно, — пробормотала она, делая шаг в сторону двери. — Я должна сообщить всем остальным о твоем пробуждении.
— И все-таки ты сказала это.
— Что? — обернулась она.
— Те три слова.
— Не воображай, тебе это послышалось, — бросила она и исчезла за дверью.
Через несколько мгновений палата наполнилась шумной, возбужденной толпой. Все радостно приветствовали молодого короля и называли его пробуждение настоящим чудом, не уставали благодарить Гризельду, только эта спасительница куда-то вдруг исчезла.
Но вскоре врачеватели вежливо выпроводили людей за дверь, убедив их, что королю нужен покой и отдых, и в палате остался только сэр Витольд.
— Я вижу, что ты обзавелся новым мечом, — с гордостью произнес старец и взял в руки старинное оружие, любуясь им. — Раз он у тебя и раз ты жив, я даже не стану спрашивать об исходе твоей битвы с Вальдемаром, ведь и так все ясно — враг наш повержен. Зло теперь не угрожает нам, и в Аверилле снова наступит благоденствие.
Глава 91. Да здравствует король!
Глава 91 «Да здравствует король!»
Едва Магическая Сфера осветила все вокруг, подобно лучам утреннего солнца, как пробудившийся ото сна замок пришел в суетливое движение. С самого рассвета начались приготовления к великому пиршеству: многочисленные слуги в парадных ливреях сновали туда-сюда и украшали обеденный зал гирляндами из цветов, повара и кухарки занялись приготовлением праздничного обеда. Во дворе крепости тоже накрывали длинные столы, предназначенные для жителей деревни и всех, кто только пожелает прийти.