— Что-то мне все это не нравится, — пробурчала темная эльфийка, собираясь снять кольцо.
Но Реджинальд накрыл ее руку своей ладонью и произнес:
— Как я уже сказал, это кольцо истинной любви. Если оно сияет вот так, как сейчас, это говорит о том, что в твоей груди бушует безумие любви.
— Настоящее безумие бушует в тебе! — в негодовании воскликнула Гризельда. — Ты поступил нечестно по отношению ко мне: подсунул какое-то заколдованное кольцо, чтобы проверить мои чувства!
— Я знал о твоих чувствах, — спокойно ответил Реджинальд. — Я хотел, чтобы о них узнала ты сама, потому что ты прячешь их!
Гризельда сверкнула на него глазами и отошла в сторону, в смятении глядя на пылающее кольцо. Реджинальд подошел к ней и положил руки на плечи, заглядывая в ее лицо.
— Я люблю тебя, Гризельда. Неужели ты не чувствуешь то же самое? — тихо произнес он.
Она напряженно молчала, в ней происходила какая-то внутренняя борьба чувств. Реджинальд терпеливо ждал ее ответа, и сердце колотилось в его груди, как безумное.
— О да, несчастный! — наконец, выкрикнула она. — Я люблю тебя, поглоти тебя Тьма! Я противилась этой любви, но ты вырвал ее из меня!
— Так значит, ты станешь моей женой? — спросил он с надеждой.
Гризельда устремила на Реджинальда взгляд, полный любви и в то же время боли.
— Нет, не проси меня об этом, — вымолвила она и, сняв со своего пальца кольцо, вложила его в руки Реджинальда. — Я не могу стать твоей женой.
— Почему? — искренне удивился он.
— Есть несколько причин. Во-первых, человек и эльф — не пара, а во-вторых, я никогда не оставлю свой лес. Да, я люблю тебя, Реджинальд, и буду всегда любить, но я никогда не выйду за тебя замуж. И ты не можешь меня насильственно заставить стать твоей женой — здесь предел твоей власти.
— Ни то, ни другое не преграда нашему союзу.
— Нет, это две очень больших преграды, огромные, как скалы, — настаивала на своем Гризельда. — И есть еще одна: я не готова стать женой короля.
— Вот в чем истинная причина, — вздохнул Реджинальд. — На самом деле ты боишься тысяч взглядов, которые будут следить за твоей жизнью, боишься, быть может, презрения. Но этого не будет. Никто не будет презирать тебя, они будут преклоняться перед тобой. А самое главное, я буду любить тебя. Пусть ты не такая, как все, но ты единственная, с кем я бы хотел разделить жизнь.
— Реджинальд, темные эльфы не признают браков.
— Но ты особенная, — возразил Реджинальд.
— Прости, — прошептала она и вдруг побежала прочь, к воротам.
Но Реджинальд догнал ее и заставил остановиться, схватив за плечи и развернув ее к себе лицом. В следующий миг он выхватил из ножен меч; это был обычный меч, а не волшебный клинок — древнюю почтенную реликвию Реджинальд предпочитал хранить на стене в своей комнате.
— Давай сразимся! — воскликнул он. — Помнится, ты задолжала мне один поединок! Условия такие: если я выиграю эту дуэль — ты станешь моей женой, если же ты окажешься победительницей — я оставлю тебя в покое!
— Я согласна! — крикнула Гризельда после некоторого колебания, и ее клинок сверкнул в воздухе.
Она вознаградила Реджинальда взглядом, в котором блистало самое восхитительное бешенство. Взмахнув мечом, она устремилась на Реджинальда; их мечи встретились и на миг застыли, сцепившись. А потом со скрежетом разошлись, чтобы сойтись снова.
— Что, интересно, эти двое затеяли? — усмехнулся Филатр, наблюдая с тренировочной площадки за ходом странного поединка.
— Ясно, как день, что они любят друг друга, — отозвался Кларенс, подходя к учителю боевых искусств.
Меч Гризельды с шипением рассек воздух возле лица Реджинальда. Он отвел удар, а затем резко крутанулся и засыпал Гризельду целой серией атак.
— Бьются, будто на смерть, — улыбнулся Филатр. — На кого ты ставишь?
— Гризельда, конечно, замечательная воительница, но куда ей тягаться с влюбленным мужчиной? Несомненно, Реджинальд одержит полную победу, — убежденно сказал Кларенс.
— Я тоже желаю ему этого, — согласился учитель. — Посмотри-ка, как мастерски он отразил удар, а это ведь моя работа.