Между тем поединок продолжался: король и темная эльфийка кружили по двору, как настоящие противники, впав в боевое бешенство. Движения их были стремительны, удары — молниеносны, чувства — накалены до предела.
Нанося удары, Реджинальд теснил Гризельду к росшему неподалеку дереву. Она изо всех сил отбивалась, и глаза ее сверкали боевым азартом. Этот блеск не пропал и тогда, когда Реджинальд отклонил в сторону своим мечом клинок эльфийки, а саму ее придавил своим телом к толстому древесному стволу. Он приблизил лицо так близко, что их губы почти соприкоснулись.
— Не хочешь признать свое поражение? — проникновенно спросил он.
— Свое — нет! Твое — да! — воскликнула она дерзко и изо всех сил оттолкнула его прочь и взмахнула мечом.
Он отразил ее внезапную атаку с улыбкой. Гризельда решила действовать так же, как и он. Через некоторое время она сама заставила Реджинальда прижаться спиной к стволу дерева. Она дразняще провела кончиком своего меча по его телу и проговорила:
— Я бы, пожалуй, сдался, если бы это был обычный поединок, — проговорил он. — Но от нашей сегодняшней схватки зависит наша будущая жизнь, так что я не поддамся на твою уловку!
Тут Реджинальд стремительно припал к земле и покатился, не дав Гризельде опомниться. Затем быстро вскочил на ноги и встретил ее безумный натиск.
Долго еще во дворе крепости раздавался скрежет стали, а из окон замка выглядывало все больше любопытных.
— Оказывается, битва Реджинальда с Вальдемаром была не последней, — заметил сэр Витольд, следивший за этой схваткой с балкона третьего этажа. — Ему предстоит еще более сложный бой — за любовь.
Реджинальд сделал своим мечом обманное движение, и, прежде чем Гризельда начала осознавать смысл ошеломляющего маневра, он одним мощным ударом отбросил ее меч в сторону. Острие его клинка уперлось ей в шею.
— Полагаю, наш поединок закончен, — медленно произнес он с улыбкой. — Согласись, это была честная схватка.
— Честная, — бессмысленно повторила Гризельда.
Реджинальд убрал свой меч в ножны и внимательно посмотрел на эльфийку; казалось, она была растеряна, но отнюдь не расстроена.
— Ты проиграла, Гризельда, — тихо проговорил Реджинальд.
— Нет, — вдруг сказала она, и лицо ее озарила мягкая улыбка. — Проиграв эту схватку, я только выиграла. Ты — мой выигрыш!
И тут она сама заключила его в жаркие объятия. Реджинальд про себя усмехнулся — нет, определенно, эта эльфийка не любила признавать ни малейших поражений! Она повернула все так, будто бы это она боролась за Реджинальда, а не он за нее!
Когда она отстранилась от него, Реджинальд взглянул на нее с легким упреком. Она просто пожала плечами и протянула ему руку, чтобы он надел на ее палец обручальное кольцо.
— Маленькая негодница, — прошептал он, украшая ее руку пылающим рубином. — Ты украла мой поцелуй.
— Прости, — с наигранным сожалением отозвалась она. — Тогда забери его у меня обратно.
И Реджинальд, прекрасно зная, что за ними наблюдает множество глаз, поцеловал свою только что обретенную невесту. В следующий миг со всех сторон послышались громкие рукоплескания — люди приветствовали будущую госпожу Аверилла, и не имело никакого значения, что она была так не похожа на всех них.
Эпилог
Эпилог
Много веселых песен сложили про семнадцатого короля Аверилла — Реджинальда Вильерса и прозвали его великим и мудрым. И для человека, и для эльфа, и для карлика имя короля звучало надеждой на лучшие дни и светлое будущее.
Реджинальд с каждым годом все глубже постигал радости истинной любви, ибо редко кому достается такая жена, как Гризельда, дочь народа темных эльфов.
Почетную должность Хранителя Доброго Леса Гризельда передала тому, чья раса во все времена заботилась о природном великолепии — Диффрину, самому преданному своему другу. Она знала, что лесной эльф лучше других справится с этой задачей, ведь с тех пор, как она сама стала хранительницей, он неотлучно следовал за ней, совершал вместе с ней обход леса, помогал бороться с различными видами лесных вредителей, успел выучить, как называется то или иное дерево или растение, и каковы его особенные свойства. Правда, языка животных он не понимал, но Гризельда не сомневалась, что когда-нибудь он все же этому научится. Разумеется, она не намеревалась навсегда расставаться с Добрым лесом, который долгие годы служил ей родным домом.