— Я был бы очень благодарен вам за это, — чистосердечно признался Реджинальд.
Потом юноша опустил руку в карман и извлек из него миниатюру с изображением родителей, которую подарил ему Витольд при их последней встрече. Глядя на нее, он спросил:
— А каким он был, мой отец?
Витольд задумался, но лишь на мгновение, а потом ответил, и слова его шли из глубины сердца:
— Великий и славный Лемуандр! Он прослыл мудрым и снисходительным правителем. Он правил всего двадцать три года, и оставил о себе самую светлую память. Лемуандр был очень ответственным человеком, а ответственность является одним из главных качеств короля. Он был тем, кого почитал и любил каждый. Он был самым ярчайшим светом Аверилла, нес людям только добро, а любое зло пытался наполнить светом. Он не страдал манией величия, а считал всех людей и существ совершенно равными. Благодаря Лемуандру, эльфы, люди и карлики заключили союз. Кроме того, он был любящим супругом и погиб, защищая жену и ребенка. Защищая тебя, мой мальчик. Его смерть потрясла и опечалила всех нас. Смерть поразила своим ударом не столько его, сколько Аверилл. И если бы не ты, случилась бы настоящая трагедия. Но в этот мир пришел ты, ты, новый король!
На этом сэр Витольд патетически взмахнул руками и закончил свой длинный монолог. Реджинальд выглядел задумчивым и удрученным. Он смотрел на миниатюру еще очень долго, а потом тихо спросил:
— А мама?
— Леди Кантемира чудесная женщина. Но мне очень сложно рассказать тебе о ней, потому что я не знаю, с чего начать. Она жива, и ты сам можешь узнать ее поближе, ведь так? Ты должен быть уверен в том, что она любит тебя безграничной материнской любовью и ждет твоего возвращения. Кстати, она тоже любит музыку.
Реджинальд ничего на это не ответил, глядя, как дорога пропадает под копытами Гентигдона.
К полудню они въехали на пологую равнину. Реджинальд всматривался в мельчайшие очертания далеких холмов, к которым они постепенно приближались. Через два часа они их достигли; здесь было гораздо больше растительности, голые поля сменились порослью кустарника.
К вечеру тряска в седле стала Реджинальду вконец невыносима, и он предпочел идти пешком, ведя своего коня за собой. Витольд последовал его примеру, позволяя своей лошади немного передохнуть.
Они спустились в овраг и выбрались на склон с противоположной стороны. Только теперь путники увидели вдалеке раскинувшийся на сотни миль великий Добрый лес. А перед ним лежала обширная травянистая равнина, по которой они пустились вскачь.
Вскоре Витольд и Реджинальд достигли Доброго леса, и деревья сомкнулись за их спинами. Чем дальше они продвигались, тем теснее и теснее вздымались высокие древесные кроны. Но лес этот вокруг был очень светлый и добрый, (ведь недаром люди его так прозвали), полон зеленым шумом. В воздухе витал аромат свежей земли, смешанный с запахом смолы и трав. Кони двигались по хорошо протоптанной тропинке, а над головами путников звонко пересвистывались птицы, создавая мелодичный фон. Ловко ныряя под ветвями деревьев, они медленно продвигались все дальше в лесную глушь. Наконец, лес начал редеть, могучих стволов стало гораздо меньше, а просветы между ними — значительно шире.
Вскоре лес расступился и выпустил усталых путников на просторный луг с широкой дорогой, покрытой мягкой травой. Луг был усеян цветами, которые переливались всеми оттенками радуги: от нежно-розовых до ярко-синих. На горизонте виднелись холмы, покрытые зеленью, а в центре луга стояла обещанная Витольдом карета с извозчиком, который, по-видимому, спал, уронив голову на грудь.
— Как славно! — с улыбкой произнес Витольд, глядя на карету с четырьмя впряженными лошадьми. — Совсем скоро ты будешь дома, мой мальчик!
Реджинальд улыбнулся в ответ, но его улыбка получилась немного натянутой. Станет ли замок Лиэринн действительно его домом? Как его там примут все эти чужие люди?
— Я уверен, тебя ждет теплый и грандиозный прием, — словно угадав его тяжелые мысли, сказал Витольд. — Этот день ты запомнишь на всю жизнь!
— Я в этом не сомневаюсь, — отозвался Реджинальд. — Ведь здесь меня ждет совсем другая жизнь.
— Да, наверное. Аверилл не так далеко ушел в развитии, в отличие от твоего мира. Мы живем с опозданием примерно на четыре столетия. Пока я был на поверхности, я успел немного изучить историю твоего мира, посетил библиотеки.