Она отворилась с легким скрипом, и Реджинальд попал в личные покои матери — леди Кантемиры Вильерс. Это была просторная комната с невероятно высоким потолком. Взгляд Реджинальда упал на кровать с задернутым пологом, в которой безмятежно спала его мать. Мать, которую он никогда не знал. Реджинальду казалось, что эта незнакомая женщина, кем бы она ни была, никогда не сможет заменить герцогиню Эйдриан, которая вырастила его, как родного сына, отдавая ему всю душу, раскрывая все свое сердце, даря искреннюю любовь, заботу и тепло материнских рук.
Перед ним предстала женщина лет пятидесяти, с усталым бледным лицом. Длинные седые волосы были собраны в тугой пучок на затылке. Одета она была в парчовый халат, больше напоминавший балахон. Реджинальд заметил, как худы ее руки и тонки пальцы. Женщина выглядела уставшей и изможденной, словно на ее плечи легло бремя всех забот и тревог этого мира.
Старый Витольд подошел к кровати и, кашлянув, обратился:
— Леди Кантемира.
В тот же момент она проснулась и резко села в постели. Затем перевела взгляд на Реджинальда, который стоял позади Витольда немного смущенный.
— Это он?! — закричала женщина в следующее мгновение. — Это он!
Кантемира порывисто поднялась, не отрывая напряженного взгляда от Реджинальда, в котором сразу признала сына.
— Мой сын!.. — дрожащим голосом произнесла она, протягивая к нему руки. — Мой мальчик! Вернулся! Я так долго ждала тебя! Позволь, я обниму тебя!
И не дожидаясь его ответа, мать со слезами кинулась ему на шею, стараясь излить на него столько любви, сколько не могла дать все эти долгие годы. Реджинальду казалось, что она задушит его и даже после этого не отпустит. А потом, глядя на лицо, покрытое глубокими морщинами, юноша попытался понять, какие чувства испытывает к этой незнакомой женщине, которая вдруг оказалась его родной матерью. Он заглянул в свою душу и обнаружил, что испытывает к ней всего лишь жалость. Жалость, не любовь.
— Ты вырос таким красивым, — прошептала леди Кантемира, еще не оправившись от волнения и роняя слезы радости.
Она взяла его руку в свои теплые ладони и искренне улыбнулась. Реджинальд в молчании глядел на нее с легкой улыбкой на губах.
— Реджинальд, — с гордостью произнесла Кантемира. — Добро пожаловать домой.
— Спасибо, — немного растерянно отозвался тот.
— Ну что ж, моя госпожа, я боюсь, что теперь нам с Реджинальдом придется вернуться на торжество.
— Нет! Витольд, не уводи от меня моего сына! — воскликнула женщина, судорожно взметнув вверх руки.
— Реджинальд еще заглянет к вам перед сном. Правда, Реджинальд? — советник вопросительно взглянул на него.
— Правда, — вынужденно подтвердил тот.
Вдруг леди Кантемира в грусти осела на пол, раскинув подле себя полы своего широкого халата.
— Я еще вернусь, — сказал Реджинальд ласково.
Вслед за тем они осторожно удалились, оставив леди Кантемиру в одиночестве.
Вернувшись в пиршественный зал, Реджинальд занял почетное место во главе стола. Витольд сел по его правую руку. Все люди, собравшиеся здесь, глядели на будущего короля с восхищением и уважением. Они чувствовали, что юноша благочестив и честен, что он снимет угрозы, нависшие над Авериллом. Однако благородные маги и не подозревали, что среди них за пышным столом сидит и предатель.
Когда праздничный ужин уже подходил к концу, Витольд напомнил Реджинальду о его обещании зайти к матери перед сном, и тот кивнул, правда, как-то неуверенно.
Глава 24. Оборотень
Глава 24 «Оборотень»
На этот раз Витольд не стал входить в комнату леди Кантемиры, решив, что мать и сына следует оставить наедине, чтобы они смогли узнать друг друга поближе.
Леди Кантемира сидела в кресле возле окна, когда Реджинальд переступил порог ее комнаты. Она обернулась и одарила его лучезарной улыбкой. Реджинальд ответил более скромно, лишь слегка приподняв уголки губ.
— Я ждала тебя, сынок. Знала, что ты зайдешь ко мне, — хриплым голосом проговорила женщина и поднялась с кресла.
На ней по-прежнему был парчовый балахон, но на голове теперь возвышался короткий бежевый колпак, расшитый блестящими нитями.