После этого она прыгнула через кусты и скрылась в лесу.
— Постой, куда ты? — выкрикнул Реджинальд ей вслед.
Гризельда вернулась через пять минут. Только Реджинальду эти минуты показались часами. Он увидел, что она привела с собой белого единорога. Реджинальд застыл на месте при виде этого необыкновенного благородного животного, в точности, как Гризельда, когда увидела единорога в детстве. Это был тот самый единорог, с которым она нашла взаимопонимание.
Общими усилиями Реджинальд и Гризельда усадили пострадавшего лакея на спину единорога. Эльфийка вскочила позади Кларенса, придерживая его одной рукой, а другой — схватилась за крепкую шею единорога.
— Единороги развивают большую скорость, чем лошади, — сообщила она. — Ты последуешь за нами, но вряд ли догонишь.
Тут она слегка хлопнула единорога по шее, и он помчался вперед. Опомнившись, Реджинальд вскочил на своего Гентингдона и двинулся вслед за ними, пытаясь нагнать их. Однако Гризельда оказалась права: Реджинальду не удалось поравняться с ними.
Получасом позже Реджинальд столкнулся с Гризельдой в коридоре возле дверей лазарета, из которых она вышла.
— С ним все будет в порядке. Целители уже принялись врачевать его раны, — сообщила она и прошла мимо него, не проронив больше ни слова.
Гордая и надменная. Она с ним даже не попрощалась. И все же чувство долга не позволило Реджинальду отвернуться. Он догнал ее и заставил остановиться, поймав за плечо. Она повернулась и посмотрела так, будто своим прикосновением Реджинальд нанес самое ужасное оскорбление, и он поспешно убрал руку.
— Может быть, мне стоит проводить тебя до леса? — предложил он, стараясь казаться вежливым.
— Нет, я думаю, что не стоит. Я сама прекрасно доберусь до леса и до своего дома.
— Что ж, я просто… хотел помочь.
— Но мне не нужна помощь. И если кому-то из нас и нужна помощь и защита, то это нашему единственному и бесценному королю, — ответила она и не удержалась от усмешки.
Потом она повернулась и стремительно зашагала прочь. Реджинальд с раздражением сжал кулаки и в негодовании подумал:
«Придет тот день, когда она попросит прощения за свой оскорбительный тон».
Реджинальд был так глубоко погружен в свои мрачные мысли, что даже не заметил, как к нему подошла Лавиния.
— Не тревожься, — тихо сказала она. — Благодаря нашим Целителям, он скоро станет, как новенький.
— Да.
— Не хочешь прогуляться в саду? Я как раз направляюсь туда.
— Нет, не сейчас, но благодарю за приглашение. Больше всего мне хочется побыть в одиночестве, — ответил Реджинальд и решительно зашагал прочь по длинному коридору.
Лавиния грустно посмотрела ему вслед, а потом медленно побрела по своим делам.
Чуть позже Реджинальд пришел в лазарет, чтобы справиться о состоянии своего лакея. В палате вдоль стены располагалось десять больничных коек, и две из них были заняты. На одной из них лежал Кларенс с туго перебинтованной рукой, а на другой — маленький толстый человечек с перевязанной ногой. Он сидел, уткнувшись носом в книгу, и не обратил на Реджинальда почти никакого внимания.
— Как твоё самочувствие, Кларенс? — заботливо поинтересовался Реджинальд, присаживаясь на краешек кровати.
— Простите, что причинил вам столько неудобств. Я всего лишь первый день у вас на службе, а меня уже угораздило покалечиться.
— Все в порядке, Кларенс. Я тебя ни в чем не виню.
— Я не представляю, из-за чего конь мог так взбеситься. Хотя одна догадка у меня все же имеется: эти гадкие карлики могли напугать мою лошадь в отместку за то, что я им нагрубил.
Реджинальд пожал плечами. Возможно, Кларенс был прав, ведь с карликами он был, судя по всему, не в ладах. Впрочем, Реджинальду они не показались столь гадкими, скорее — жалкими.
— А вы видели единорога? — с восхищением спросил Кларенс, вспоминая величественное животное. — Я не верю, что мне довелось прокатиться на нем. О такой чести я и не помышлял. Да еще рядом с самой Гризельдой! Это было чудесно и незабываемо!
Реджинальд был согласен восхищаться единорогом, но отнюдь не Хранительницей леса, о которой Кларенс говорил с таким благоговейным трепетом.