Сама Незрячая Ведьма была сгорбившейся старухой и выглядела невероятно древней. Длинные пряди седых волос ниспадали на плечи, губ почти не было видно, они ввалились в беззубый рот. Одета она была в черное выцветшее платье, давно уже превратившееся в лохмотья.
Ведьма поманила женщин своей сухой жилистой рукой и прошла в другую комнату, которая была еще меньше прежней. Лавиния шагнула вслед за ней, и Шэба не отстала от нее. Они оказались в совершенно темной комнатушке, но темнота эта нисколько не мешала старухе. Несмотря на слепоту, она с легкостью нашарила на полках среди многочисленных баночек необходимый сосуд с любовным зельем.
— Где-то здесь должна быть свеча. Зажгите ее в камине, если вам не трудно, — попросила Незрячая Ведьма.
Шэба нашла на столе подсвечник с толстой свечой, и через минуту принесла ее с пылающим огоньком на конце. При этом бледном свете они смогли рассмотреть комнату. По всему видимому, здесь ведьма принимала своих посетителей и совершала различные колдовские обряды. На полках громоздились глиняные сосуды с различными зельями и отварами, пучки высушенных трав и амулеты висели вдоль стены. В углу стояло несколько деревянных клеток, в которых были заперты не жабы и не летучие мыши, а крысы.
— Садитесь, — бросила Незрячая Ведьма и сама села за стол.
Лавиния и старая нянька без возражений расположились по другую сторону стола.
— Как ты говорила, тебя зовут? — спросила ведьма.
— Лавиния, — быстро пробормотала девушка. — А рядом со мной няня моя, Шэба.
— По голосу слышу, что ты красавица. Так ли необходимо тебе это зелье, девочка?
— Да, — твердо ответила Лавиния. — Я заплачу вам столько, сколько вы пожелаете.
Ведьма вытянула деревянную пробку из глиняного сосуда и поставила его на середину стола. Затем она достала маленький нож и провела его кончиком по пламеню свечи.
— Руку, — сказала затем старуха.
— Что? — не поняла Лавиния.
— Руку свою давай, — объяснила ведьма. — В зелье нужно добавить несколько капель твоей крови.
— Крови? — повторила Лавиния и со страхом посмотрела на нож в руках Незрячей Ведьмы.
— Да, если ты действительно стремишься добиться чьей-то любви, то пару капель крови не пожалеешь. Пусть не смущает тебя моя слепота, я не отхвачу тебе всю руку.
Шэба бросила на девушку предостерегающий взгляд. Но та уже протянула свою ладонь ведьме. Ведьма осторожно вспорола ей кожу на большом пальце и выжала несколько капель в сосуд с зельем, читая при этом заклинание.
— Теперь ты можешь добавить это зелье в питье своего возлюбленного, и тогда он самой настоящей страстью к тебе воспылает, — сказала ведьма.
Вслед за тем Лавиния поблагодарила слепую колдунью и щедро расплатилась с ней. Она положила пузырек с заветным снадобьем в карман своего платья, мечтая поскорее испытать его на деле.
— Теперь ты откроешь мне имя своего избранника? — поинтересовалась Шэба.
— Нет.
Обратная дорога показалась Лавинии еще длиннее той, по которой они только что ехали, ибо столь велико было ее нетерпение. Не проехали они и половины пути, как встретили на дороге человека, укутанного в плащ, ставший серым от дорожной пыли. Глубокий капюшон скрывал его лицо. Человек шел к ним навстречу, ссутулив плечи, опустив голову и еле волоча ноги. Поначалу Лавиния напугалась не на шутку, но потом поняла, что этот одинокий путник — всего лишь несчастный бродяга. Когда он поравнялся с их повозкой, то остановился и вытянул вперед дрожащую руку, прося подаяния.
— Помилосердствуйте, добрые господа.
Услышав смиренные слова, Лавиния сунула руку в кошель. Но вдруг Карбер грозно выкрикнул:
— Проваливай с дороги, бродяга!
— Постой, Карбер, — остановила его девушка и протянула нищему монету.
Тот тут же подскочил к ней, вместе с монетой схватил ее ладонь и крепко сжал в своей руке. Лавиния вскрикнула от боли, пытаясь высвободить руку. Нищий, не обращая никакого внимания на ее усилия, начал торопливо что-то шептать.