— Отцепись от моей госпожи, паршивый пес! — яростно потребовала Шэба, стараясь ударить его.
Наконец, бродяга замолчал, выпустил из своей руки покрасневшую ладонь девушки, низко поклонился ей и быстро зашагал прочь.
— Карбер, поезжай скорее! — взвизгнула Шэба.
— Он был такой странный, Шэба, — дрожа всем телом, промолвила Лавиния. — Меня сковал такой ужас, когда он прикоснулся ко мне.
Шэба оглянулась и посмотрела на дорогу. Но никакого бродяги на ней уже не было. Никто из них не заметил, как он просто взял и с тихим хлопком растворился в воздухе. Никто из них не видел зловещей ухмылки и сверкающих глаз на его лице. Никто из них не понял, что он прошептал заклинание и магическим своим умением забрал у девушки волю. Никто из них не догадался, что это был Вальдемар. И, подъезжая к замку, никто из них про бродягу и не вспомнил.
Вернувшись в замок, Лавиния сразу поспешила в свою комнату. Проходя мимо обеденного зала, она натолкнулась на Кларенса. Она молча прошла мимо, но потом вдруг резко обернулась, повинуясь шестому чувству, и встретилась со смятенным взглядом юноши.
— Постой, — обратилась она к нему. — Ты лакей короля?
— Я… — поначалу Кларенс растерялся, обомлел, услышав любимый голос. — Да, — затем твердо произнес он, избегая смотреть ей в глаза.
— Это ведь тебя так лихо сбросила лошадь в лесу? — спросила она с легкой улыбкой.
— Да, — коротко ответил лакей, начиная нервничать. Чтобы девушка не заметила, как дрожат его руки, он спрятал их за спину. — Я нахожусь в его услужении.
— Прекрасно, — произнесла она с широкой улыбкой.
— Позвольте заметить, вы сегодня светитесь, словно Сфера! — Кларенс с невероятным трудом заставил себя сделать ей комплимент.
— Да, я очень счастлива! И скажу тебе даже, что это любовь делает меня столь счастливой, — прощебетала девушка.
С этими словами она зашагала дальше. Кларенс посмотрел на Лавинию с тоской в сердце, ибо именно она была единственной и искренней его любовью. Ему показалось, что она не идет, а порхает по коридору, будто бабочка. Значит, она влюблена. Но ясно, что не в бедного лакея. Кларенс понурил голову и поплелся в другую сторону, его раздирали безобразные чувства ревности.
Глава 40. Любовное снадобье
Глава 40 «Любовное снадобье»
Утром в королевскую комнату вошел Кларенс и своим приходом немало удивил Реджинальда.
— Кларенс, я рад снова тебя видеть! — с широкой улыбкой воскликнул Реджинальд. — Рука в норме?
— Да, Целители срастили мои кости, — отозвался Кларенс. — Давайте я помогу вам одеться.
Реджинальд не стал возражать: он видел, как Кларенс от всей души стремился угодить ему и чем-то занять себя.
— Как ты коротал дни на больничной койке? — поинтересовался Реджинальд, когда тот застегивал многочисленные пуговицы на его костюме.
— Целыми днями думал о своей любимой, — с грустью отозвался молодой лакей. — Все время представлял, как признаюсь ей в любви. Мое сердце плачет без нее, мой господин. Но я никогда не посмею открыть ей своих чувств, ибо я всего лишь бедный лакей.
— Твоя бедность не скрывает твоих достоинств, — мягко возразил Реджинальд. — Зато ты богат любовью.
— Это верно, — согласился Кларенс.
Когда они вместе выехали на верховую прогулку, Реджинальд спросил у своего лакея, знаком ли тот с неким Диффрином.
— С Диффрином? — задумчиво повторил Кларенс. — Нет, мне с ним никогда встречаться не доводилось. Но от сэра Витольда я слышал, что он первейший друг Гризельды, — сказал он и больше они к этому разговору не возвращались.
Молча приближались они к Доброму лесу, и каждый думал о своем. Кларенс глядел на сочные зеленые листья и сравнивал их насыщенный цвет с оттенком глаз Лавинии. Реджинальд смотрел вперед на дорогу, опасаясь, что на нее в любой момент могут выскочить карлики — странный лесной народец.
Вскоре они возвратились за стены Лиэррина. Кларенс повел лошадей в конюшню, а король направился в свои покои, чтобы переодеться к занятию по боевым искусствам.