В это время Лавиния стояла посреди холла с чашей в руках и с нетерпением поглядывала на высокие дубовые двери, ожидая возвращения Реджинальда с конной прогулки.
— Я добьюсь твоей любви, мой король, — с блаженной улыбкой прошептала девушка.
Наконец, двери замка со скрипом распахнулись, и Реджинальд прошел в холл. Заметив Лавинию, он дружелюбно улыбнулся ей и спросил:
— Что ты здесь делаешь в одиночестве?
— Я увидела в окно, что ты возвращаешься. Вот и подумала, что тебе захочется пить, — ответила она и услужливо протянула ему чашу с жидкостью.
— Лавиния, — растерянно проговорил Реджинальд, пораженный ее неожиданной заботой. — Тебе не стоило так беспокоиться обо мне.
— Мне было совсем не трудно. — Она лучезарно улыбнулась ему, продолжая настойчиво протягивать чашу.
— Спасибо, — поблагодарил ее Реджинальд, забирая напиток из ее рук.
— Лавиния! — вдруг услышали они и обернулись на голос, принадлежащий Шэбе.
Старая нянька подошла к молодым людям и бросила подозрительный взгляд на чашу в руках Реджинальда.
— Доброе утро, Реджинальд. Лавиния, пойдем со мной.
— Но, Шэба, мы сейчас разговариваем, — возразила девушка.
— Поговоришь позже, а сейчас немедля ступай за мной!
Лавиния напоследок улыбнулась Реджинальду и направилась за Шэбой, постоянно оглядываясь, чтобы проверить, не сделал ли Реджинальд хоть глоток чая, в который она добавила любовное зелье.
Но он не сделал — чай был слишком горяч, поэтому он просто поставил чашу на столик.
— Ты совсем голову потеряла! — хмурясь, воскликнула Шэба напряженным голосом. — Ты хочешь напоить любовным зельем самого короля?!
— Да, — как ни в чем не бывало ответила Лавиния. — И что с того, что он король? Разве я его не достойна? Я люблю его так, как еще никого не любила.
— Ты совершила большую ошибку, девочка. — Шэба горестно покачала головой и тяжко вздохнула. — Ты понимаешь, что ты натворила? Король не о любви должен думать целыми днями, а о благоустройстве нашего мира!
— Одно другому не мешает, — упрямо возразила Лавиния.
— Ты поступила, как настоящая эгоистка. Если б знала я, для кого предуготовлялось зелье, то ни за что не стала бы сопровождать я тебя к Незрячей Ведьме!
После ухода Лавинии, Реджинальд долго стоял, задумавшись о ее невероятном сходстве с Меллиной. Каждый раз, когда он видел Лавинию, сердце его томительно сжималось, тоскуя о потерянной любви. Погруженный в эти размышления, он хотел сделать глоток из чаши, но в этот момент в комнату вошел запыхавшийся Кларенс.
— Ты быстро вернулся Кларенс, — заметил Реджинальд. — Ты что, бежал?
— Мой господин, до конюшни я не дошел, ибо по пути повстречался мне сэр Витольд. Мне показалось, будто он чем-то глубоко обеспокоен. Он просил тотчас передать, что вас ожидают в Зале Совета, — сообщил Кларенс, с трудом переводя дыхание.
— Что же могло стрястись? — озабоченно произнес Реджинальд, обращаясь, скорее, к самому себе, нежели к лакею. — Опять у них возникли какие-то проблемы. У меня, между прочим, через четверть часа начинается занятие по боевым искусствам. И Филатр просто озвереет, если я на него опоздаю.
— Мне кажется, что на этот раз произошло что-то из ряда вон выходящее. Сэр Витольд был в невероятной спешке, ничего толком он мне не объяснил.
Реджинальд поспешил в Зал Совета. Кларенс остался в холле один. Испытывая сильную жажду после быстрого бега, он решил выпить чай из чаши, оставленной Реджинальдом. Кларенс и не подозревал о том, какая скрыта сила в этом напитке. Осушив все до дна, он отправился прямиком на кухню.
Глава 41. Черное облако раздора
Глава 41 «Черное облако раздора»
Реджинальд вошел в зал Совета и увидел посреди комнаты незнакомого человека. Через мгновение он узнал в нем старосту деревни. Мужчина почтительно поклонился ему, и когда Реджинальд занял свое место за столом, начал рассказ:
— Мудрейшие, я пришел к вам за помощью. Нашу деревню посетила беда: над Вистелвудом неведомым образом образовалось черное облако и нависло над ним, подобно черной вуали. Загублен скот и уничтожены посевы на полях, люди пали духом. Некоторые жители заболели странным недугом: на них то обрушиваются приступы безудержного бешенства, то неподвижно сидят они на одном месте, будто и нет в них жизни. Моя дочь, бедняжка, тоже сама не своя, — тут староста понизил голос, а дальше заговорил почти шепотом, переводя взгляд с одного Мудрейшего на другого. — Несомненно, к этому причастна черная магия.