— На этот раз я тебя прощаю, Лавиния. Но пообещай мне, что впредь ни под каким предлогом не отправишься к той ведьме.
Лавиния слабо улыбнулась и утерла слезы с лица.
— Даю слово, что я даже не вспомню о ней, — пообещала девушка, а затем спросила: — Ты очень сильно на меня сердишься?
— Я имею полное право сердиться, но я же сказал, что ты прощена.
С этими словами Реджинальд вышел из комнаты и быстро направился в свои покои. Конечно, он был сердит.
***
Реджинальд был крайне удивлен, когда, войдя в обеденный зал, обнаружил там Гризельду, оставшуюся на обед. Она сидела рядом с сэром Витольдом и с серьезным лицом о чем-то беседовала с ним. Реджинальд мысленно предположил, что она рассуждает о пропавших без вести карликах. Он сел во главе стола и встретился с алыми глазами темного эльфа.
Лавиния на обеде не появилась, в это время она безудержно рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Не пришла она и на ужин, стыдясь показаться Реджинальду на глаза.
Кларенс принял решение вернуться на некоторое время в деревню Вистелвуд к своей семье, ибо чувствовал он себя, стоя перед королем, еще сквернее, чем Лавиния.
Глава 48. Пожар
Глава 48 «Пожар»
На занятии по Боевому Искусству произошла некоторая перемена: Филатр заменил деревянные клинки настоящими, стальными мечами. Теперь Реджинальд не мог позволить себе расслабиться или заглядеться в сторону. Он инстинктивно ударял мечом, но все еще недостаточно быстро, и Филатру то и дело удавалось внезапным движением выбить оружие из его рук.
Обучение Реджинальда магическому ремеслу продвигалось куда быстрее, нежели боевому мастерству. Сэр Витольд лихорадочно работал с ним многие часы, стараясь сделать равным себе, как только мог. Все надежды старого мага сосредоточились на своем ученике, и тот все лучше начинал понимать ценность магического дарования. За неделю он научился магии древних рун и значительно улучшил свои познания в области стихийной магии.
В последнее время Реджинальд редко виделся с Лавинией, она продолжала всячески избегать его. Реджинальд так же был лишен и общества своего лакея, поэтому чувствовал себя совершенно одиноким и несчастным. В один из таких одиноких вечеров Реджинальд поднялся на крепостную стену, встал у парапета и посмотрел вдаль, надеясь, что живописный пейзаж успокоит смятение и прогонит тоску из сердца.
На высокой сторожевой вышке стражник мерил шагами дозорную площадку. Увидев короля, он с уважением склонил голову. Реджинальд улыбнулся в ответ, а потом вдруг стал подниматься на вышку к дозорному.
— Добрый вечер, ваше величество, — произнес стражник, весьма удивленный его появлением.
— Ты не возражаешь, если я немного посижу здесь?
— Нет, мой король.
— Отсюда открывается прекрасный вид, — с грустью проговорил Реджинальд, вглядываясь в плотную стену Доброго леса, простиравшегося на сотни миль к северо-западному нагорью.
Он увидел тонкую змейку дыма, поднимающуюся из чащи леса, и поначалу не придал этому никакого значения, решив, что какие-нибудь путники вздумали развести костер и погреться у огня. Но вскоре, когда он снова глянул в ту сторону, зрачки его в ужасе расширились, ибо из леса в вечернее небо взметнулось огромное пламя.
— В лесу пожар! — прокричал дозорный.
Реджинальд тут же рванулся вниз по лестнице, мысленно призывая своего коня, и надеясь, что тот услышит его призыв и уже будет готов принять седока возле ворот. Когда Реджинальд спустился с крепостной стены, Гентингдон уже мчался ему навстречу. Выехав за ворота, он услышал, как зазвонил колокол, предупреждающий о какой-либо опасности. Мудрейшие высыпали из замка и увидели, что из лесной чащи поднимался ввысь густой черный дом.
— Гризельда! — в тревоге прошептал Витольд, ибо понял он, что это горит дом Хранительницы леса.
***
Гризельда прогуливалась вдоль берега Озера Мудрости вместе с Уфреном, положив руку на его спину. Вдруг она почуяла запах дыма и, вскинув голову, увидела черные клубы дыма, вьющиеся над лесом. Стремительно вскочив на единорога, она помчалась с ним в сторону своей лесной обители. Когда она подоспела, весь дом уже был охвачен неистовым пламенем. Зеленая лужайка пожухла и превратилась в черную засохшую солому. Верхушки деревьев, окружавших дом, полыхали яростным огнем.