Результат теста не оставил никакой надежды. Ксения подсчитала примерный срок своей беременности. Время у неё ещё есть, срок маленький. Эта неделя была последней неделей пребывания в санатории. По возвращению она сразу пойдёт к врачу и прервёт эту беременность. От мысли, что она должна будет убить эту маленькую невинную жизнь, холодело внутри. Ну почему она должна проходить через это? За что? Неужели на её долю выпало мало испытаний? И всё это по его вине! Эгоистичный ублюдок, как и его братец! Эти двое всё в ней перемесили, перелопатили. Из застенчивой, наивной, чистой девочки, которая мечтала лишь о большой дружной семье, они превратили её в испуганную женщину, которая никому не верит, ждёт подвоха от любого мужчины, которая будет оказывать сопротивление из последних сил, лишь бы отстоять свою независимость, и которая слишком хорошо знает, как нелегко растить ребёнка одной, чтобы помышлять о других детях.
Слава звонил каждый день, спрашивал, как у них дела, интересовался Вадиком, говорил, что соскучился по ним. Ксения решила ничего не обсуждать с ним по телефону, но он что-то заподозрил. Видимо, Вацлав почувствовал, что тон общения изменился.
- Ты чего такая? - спрашивал он.
- Какая?
- Расстроенная, - подобрал он более корректное слово.
- Тебе показалось.
- Я же чувствую. Чего случилось?
- Ничего такого, о чём ты не знаешь, и что может тебя расстроить, - язвительно ответила Ксения.
- Ксюнь, ты чего? Ты не думай, я тут ничем плохим не занимаюсь, - весело заявил он, видимо решив, что Ксения переживает по поводу его возможных любовниц, - С работы домой, из дома на работу, как добропорядочный семьянин. Кстати, у меня для тебя сюрприз.
- Ещё один, - не унималась Ксения.
- Этот большой. И вообще, где-то умники, утверждающие, что знают психологию женщин, просчитались. А я лох, доверился их суждениям, - продолжал веселиться Слава, - Они утверждают, что женщины любят сюрпризы. Ты же почему-то только расстраиваешься.
- Я пугаюсь, а не расстраиваюсь.
- Уверяю тебя, на этот раз ничего страшного.
Вацлав был вынужден прервать разговор, потому что к нему кто-то пришёл. Ксения была рада этому. Она боялась сорваться и наговорить ему по телефону кучу гадостей. Нет уж! Она скажет ему всё в глаза.
Он приехал в пятницу вечером, если и заметил, что Ксения не проявляет особой радости по этому поводу и ведёт себя как-то не так, то виду не подал. Он повозился немного с Вадиком, уложил его спать, и пришёл в комнату, где его ждала Ксения. Свои намерения он скрывать не пытался, сразу направился к ней и обнял.
- Я так по тебе скучал, - тихо сказал он и собрался поцеловать.
- А я не скучала, - Ксения вырвалась из его объятий, - Мне было совсем не до этого.
- Что-то случилось? - он растерянно смотрел на неё.
- А то, что и должно было случиться.
- Что? Я не понимаю.
- Не понимаешь?! - Ксения изобразила полное непонимание, стараясь передразнить его, - Святая невинность! Чего тут понимать? Ты же выбрал меня инкубатором для производства твоих детей. Радуйся! Свершилось. Инкубатор заработал!
- Ксюш, ты о чём? Инкубатор какой-то, - Вацлав продолжал ничего не понимать, ещё больше раздражая Ксению.
- Для особо бестолковых растолкую. Я беременна!
Похоже, он, и правда, ничего до этого не понимал, а не притворялся идиотом, потому что её последние слова привели его в восторг.
- Ксюшка моя! Я так рад. У нас ещё один ребёнок будет! Он поднял её на руки и прокрутился с ней вокруг себя.
- Кто бы сомневался, что ты рад. Ты специально всё это подстроил! Как ты мог вообще? - бушевала Ксения, - Я не хочу быть племенной кобылой!
Вацлав поставил её на пол.
- Ты не хочешь детей? - зачем-то спросил он, хотя и так было всё понятно.
- Не хочу! Мне больше не нужны никакие дети. Я не хочу проторчать дома ещё энное количество лет и навеки стать домохозяйкой! Не хочу больше зависеть ни от тебя, ни от кого-либо другого.
- От кого-либо другого, - повторил он, отстраняясь от неё, - Всё понятно.
- Чего тебе понятно? Ты решил меня обмануть? Хочешь, чтобы всё по-твоему было? Моё мнение, как всегда, никому не интересно. Какая разница, чего там хочет инкубатор! Какой же ты всё-таки эгоистичный ублюдок! Славик нервно курит в сторонке.
- Хватит, - неожиданно резко оборвал её Вацлав, - Я не подстраивал твою беременность. Можешь больше мне не рассказывать, какой я негодяй. Мне и без этого понятно, что этот ребёнок для тебя такая же мерзость, как муха, попавшая в суп, а я именно тот урод, который тебе её подкинул. Ничего более худшего и придумать нельзя. Ребёнок от меня - это оскорбительно и унизительно, я превратил тебя в инкубатор или в кого там ещё? Племенную кобылу? Как же ты Вадика то отважилась родить? Не успела избавиться?
- Зато ты успел избавиться и от него, и от меня. Ты же гордый! Зачем тебе такому полубогу подпорченный братцем товар? Ты и сейчас то решил закрыть на это глаза только потому, что Вадик оказался твоим сыном, да и братец теперь не узнает, что ты меня после него подобрал. Вот и вся любовь. А то благодетеля тут из себя изображает!
- Ну тебе то виднее, чем я руководствуюсь, - издевательски протянул он, - Чего ещё ждать от эгоистичного ублюдка?
- А я и не жду ничего от тебя! Я сделаю аборт! И только попробуй мне помешать! - Ксения уже не разбирала, что говорит, она была в ярости, ведь Вацлав и не подумал опровергать её обвинения.
Хотелось сделать ему также больно, сорвать свою злость и обиду. Достигла ли она своей цели, Ксения не знала.
- Я не буду тебе мешать, - без каких-либо эмоций ответил Вацлав, окинув её презрительным взглядом, - Зачем обрекать ребёнка на такую жизнь, где он будет лишним, нежеланным и нелюбимым? Мне слишком хорошо известно, каково это, чтобы желать кому-то такой же участи.
После этих слов он ушёл. Ксения опустилась на диван и заплакала. Причина слёз была необъяснима. Ведь она сделала всё, как хотела, добилась того, чего хотела, вывела его на чистую воду, не дала собой манипулировать. Почему же так плохо? Он не будет ей мешать, не попытается надавить на неё через сына или через деньги. Но слёзы не прекращались. Ксения задремала только под утро. Вацлав так и не пришёл ночевать. Они встретились только за завтраком. С Ксенией он почти не разговаривал, даже не смотрел на неё. Вадик был так рад отцу, что не заметил, что отношения между родителями изменились.
- Мы пойдём кататься на велосипеде, - сухо сообщил ей Вацлав.
- А мама? - удивлённо спросил мальчик.
- Мама занята, ей нужно собирать вещи, ведь завтра мы уезжаем в Москву.
Таким образом, Ксении дали понять, что её компания нежелательна. Она, конечно, могла возмутиться, не послушаться, но не стала этого делать. Зачем? Испортить им прогулку? Ведь понятно же, что Вацлав даже разговаривать с ней не станет. Ничего не изменилось ни к вечеру, ни на следующий день. Они погрузили вещи в машину, не обмолвившись ни одним словом не по делу. Вадик спал всю дорогу, а его отец даже не пытался разрядить обстановку. Ксения знала, что молчание этому человеку даётся без труда, общаться для него всегда было сложнее. Зато она вся извелась от гнетущей тишины и созерцания этой неприступной молчаливой скалы.
- Куда ты нас привёз? - удивилась Ксения, когда машина остановилась возле незнакомого красивого дома.
- Здесь ты теперь будешь жить, - последовал лаконичный ответ.
- А что со старой квартирой?
- Я её продал.
Дальнейших объяснений не последовало. Вацлав не стал будить Вадика, взял его на руки и понёс. Но мальчик всё-таки проснулся. Он был очень удивлён и заинтригован, что теперь будет жить в новом доме. От детской мальчик пришёл в восторг. Вацлав принёс сумки, пообщался с сыном, выслушав все его восторги и пожелания, и собрался уходить.