- Ты куда? - не выдержала Ксения, этот бойкот сводил её с ума.
Осознание того, что он уходит от неё заполнило душу ужасом. Чувство незащищённости и одиночества накатились с новой силой.
- Какая разница? Главное, что я освобождаю тебя от своего присутствия.
- Но... Но это же твоя квартира, - растерялась Ксения, - Здесь же три комнаты и вполне...
- Я буду приходить по вечерам к сыну, - раздражённо прервал её Вацлав, - Продукты в холодильнике есть. Деньги на первое время я оставил у Вадика в комнате на шкафчике. Если что-то нужно, звони.
Он разговаривал, как чужой. Казалось, что ему не терпится поскорее отделаться от неё и уйти. От её праведного гнева не осталось и следа. Неужели это всё? Он уйдёт и никогда её не простит? Ксения привыкла к тому, что он всегда шёл ей на уступки, старался наладить отношения, завоевать её любовь и доверие. Как бы она на него не нападала, Ксения знала, что Вацлав рано или поздно с ней помирится. Но сейчас всё было по-другому. Он не выказывал никаких чувств, ни раскаяния, ни негодования, просто обращался с ней, как с чужим человеком, который ему не слишком симпатичен, но с которым он вынужден поддерживать отношения.
Во вторник Ксения побывала у врача. Срок оказался немного больше, чем она предполагала. Ещё не критично, но и задерживаться не стоило. Она сдала необходимые анализы. С Вадиком осталась её знакомая, с которой они когда-то катали коляски, и сейчас продолжали поддерживать отношения. Ксения не сказала ей, к какому врачу идёт и зачем. Она не боялась, что её начнут отговаривать, просто не хотелось ни с кем обсуждать своё решение. В душе творился такой разлад, что она две ночи не спала. Разум диктовал самый оптимальный выход из этой ситуации, а душа сопротивлялась. Эта борьба захватила Ксению целиком.
Вацлав приходил каждый вечер, забирал сына и шёл с ним гулять. Ксению он ни разу с собой не позвал. Они вообще едва разговаривали. Она изо всех сил старалась воскресить свою злость и обиду на него, но ничего не получалось, стоило только увидеть его осунувшееся лицо и круги под глазами. Взгляд по-прежнему был холодным и равнодушным, но её это не обманывало. Он тоже очень переживал. Когда она его видела, то ей хотелось плюнуть на всё, утешить его и пожалеть. Но это бы означало полную капитуляцию с её стороны. Ни на каких других условиях он не примет её сочувствия. Поэтому было очень тяжело попросить его остаться с сыном на время, пока она будет в больнице.
- Я завтра ложусь в больницу ненадолго, наверное, на один день. Мне не с кем оставить Вадика. Ты посидишь с ним? - начала она это нелёгкий разговор, когда Вацлав пришёл вечером.
- А если не соглашусь? - спросил он с вызовом.
- Я постараюсь решить эту проблему по-другому.
- Это как?
- У меня есть знакомая...
- Я останусь, - прервал он её, - Можешь спокойно заниматься собой.
Взгляд, в котором ещё мгновения назад горел вызов, и даже где-то глубоко светилась надежда, снова погас. Он ушёл, даже не попрощавшись. Ксения снова разревелась. А ведь она надеялась, что Вацлав начнёт её уговаривать, обещать золотые горы, или, в конце концов, заставит подчиниться шантажом или силой. Но он не подумал ей возражать. Ксения вдруг поняла, что совсем не хочет избавляться от ребёнка. Почему он не пытается её удержать? Неужели ему больше не нужны ни она, ни её ребёнок? Да если бы он её любил, то должен бы был сейчас быть здесь и приложить все усилия, чтобы она не делала того, о чём будет жалеть всю жизнь. "А я со временем приспособился делать вид, что мне ничего не нужно, не очень то и хотелось, раз заранее известно, что я проиграю при любом раскладе. Согласись, это лучше, чем испытывать бесконечное унижение от того, что как всегда остался ни с чем", - вдруг вспомнила Ксения его слова. Да она просто идиотка, если надеется, что он через это переступит! Он просто не сможет! Будет страдать и мучиться, но преодолеть свои комплексы, взращиваемые годами, не сумеет. И чего потом? Вацлав не простит ей этого поражения, которое она ему нанесла, а он принял. Всё что он мог сделать, это принять его достойно, к этому прикладывались все силы, а не к борьбе с обстоятельствами. Он уйдёт. Разве она готова к этому? Она сможет жить без него? Сможет смотреть, как он приходит к сыну, а потом уходит к другой женщине? В том, что Вадика он теперь не бросит, Ксения была уверена. Вацлав никогда никого не бросал: ни мать, которой хватило любви только на одного ребёнка, ни Славика, когда тот просил помощи, и даже её. Все случилось только потому, что он всего лишь поверил Славику и неправильно оценил ситуацию. Жизненный опыт сыграл с ним злую шутку, заставив действовать по привычной, усвоенной с детства схеме поведения. Так с чего она взяла, что он оставит без поддержки второго ребёнка? В их отношениях много сложностей, но ведь все они преодолимы, если только она сумеет убедить его, что он нужен ей, что он никогда не будет отвергнут, что она будет любить его всегда, несмотря на ошибки, на особенности характера и поведения. Потерять любимого мужчина только из-за своих страхов, сделать несчастными и его, и себя, поставить крест на своих мечтах, которые вполне могли бы осуществиться, малодушно и глупо.
Нет, завтра она останется дома. Главное, чтобы она не ошиблась в том, что всё ещё поправимо, что она нужна Вацлаву. Страх, что она убила все его чувства к себе, мешал сосредоточиться и продумать слова, которые она скажет ему при встрече.
***
Он опять проиграл. Как обычно. Он всегда проигрывал то, что ему было по-настоящему дорого и важно. Все его достижения и победы, которые давались без особого труда, не значили ничего. Они были закономерны, справедливы и зависели только от него самого. Всё менялось, когда хоть что-то в его жизни начинало зависеть от других людей, от тех, кого он любил. Проблема состояла в том, что эти люди никогда не отвечали ему взаимностью: ни мама, которая до самой смерти ждала Славика, ни Славик, который видел в нём лишь инструмент для достижения своих личных целей, ни женщины, к которым он испытывал какие-то чувства. Ира его просто использовала, Карина, в принципе, тоже, только несколько иначе, Ксения осталась со Славиком, точнее просто их перепутала. Да, это была не её вина, только теперь он ей больше не нужен. "Ни от тебя, ни от кого-либо другого", - с горечью вспомнил Вацлав. Он всего лишь один из многих, ни чем для неё не отличающийся из массы других мужчин. Она не собиралась оставаться с ним, быть его женой, рожать ему детей. А он то, глупец, решил, что она простила его, приняла, несмотря на их непростое прошлое. С чего он это взял? Разве она что-то говорила о прощении или любви? А то, что у них всё так замечательно в постели, совершенно ни о чём не говорит. Разве он не проходил через подобное? Неужели жизнь так и не научила его отделять мух от котлет? Любовь и секс - разные вещи, они вообще могут не иметь друг к другу никакого отношения. Похоже, Ксения как раз руководствовалась этим девизом. Неужели она стала такой? Его Ксюшка! Стала циничной, стервозной куклой, которую не волнует ничего, кроме собственной выгоды? Неужели время до такой степени меняет людей? "Не время, а обстоятельства", - ответил он сам себе. А обстоятельства эти организовал его родной брат. В памяти всплыл тот разговор со Славиком. Почему он ему поверил? Он не знал своего брата? Это Ксюшка не знала, а он знал! И при этом он оставил её с ним, даже не попытавшись хоть что-то изменить. Так что его вина ничуть не меньше, чем вина Славика. Ксения упрекала его в том, что он принёс её в жертву своей гордости, а он принял эту версию, чтобы даже самому себе не признаваться, что он просто жалкий трус. Именно из трусости он сбежал тогда и сейчас сидит здесь по той же самой причине, даже не пытается спасти ни себя, ни Ксению, ни их ребёнка. Страх проиграть всегда был настолько велик, что просто парализовывал его волю, его разум, ведь лучше спрятаться, чем получить новый удар. Инстинкт самосохранения в действии. Ну уж нет! Он не животное, которое не в состоянии совладать с инстинктами. Одним проигрышем больше, одним меньше. Чего ему терять? Он и так почти всё потерял. Правильно говорят, что лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, что не сделал.