Она вдруг засмеялась. Истерика всё-таки проявила себя, правда, в другом виде.
- Как же можно было ошибиться? Я никогда не могла понять, как меня угораздило принять такую пустышку, как Славик, за принца. А оказывается, вон оно что! Славик решил поиграть, а мой принц безропотно уступил меня ему, не соизволив поставить об этом в известность.
- Я думал, что ты всё знаешь, - защищался Вацлав, - И твоё нежелание разговаривать со мной стало подтверждением тому, что ты уже приняла решение не в мою пользу. Я подумал, что тебе не хочется обсуждать со мной, почему ты решила остаться с отцом своего ребёнка. О чём говорить, и так всё понятно.
- А тебе не приходило в голову, что отцом этого ребёнка можешь быть ты сам?
- Я поверил Славику. Зачем ему было врать, как мне казалось?
- А он и не врал. Он сам в это верил. Но ты! Как ты мог даже не попытаться меня увидеть, поговорить со мной?! Вы вдвоём что-то за меня решили, моего мнения никто не спросил! Или вся твоя большая любовь быстро закончилась после такого моего "падения"? Знаешь что? Ты меня просто предал! Бросил за то, что я побывала в постели у твоего брата. Ты же у нас такой гордый! И совсем не имеет значения, что моей вины в этом не было.
- Не было? А я вот никак до сих пор не могу понять, как ты, которая меня так любила, не поняла сразу же, что перед тобой другой человек? - Вацлава задели за живое её обвинения, и то, что она так быстро докопалась до неприглядных причин его поступков, про которые он и сам не любил вспоминать, - Он что, всё делает как я? Неужели после первого же раза ты никакой разницы не заметила?
- А ты, я смотрю, как и Славик, настоящий мужик! Сразу перевёл стрелки на меня. Я теперь, оказывается, во всём виновата! А ты и твой ненормальный братец не причём. Ненавижу вас обоих! Моральные уроды! Его больше нет, и ты убирайся отсюда! Я не хочу тебя видеть! И знать не хочу!
Вацлав осознавал, насколько несправедливы его обвинения, что он не имеет права требовать каких-либо объяснений. Но эти вопросы и сомнения мучили его много лет, и достаточно было небольшого толчка, чтобы они были высказаны.
- Я никуда не уйду. Это моя квартира. Мне некуда больше идти. И именно здесь живёт мой сын, которого я собираюсь воспитывать, - твёрдо заявил он.
- Тогда мы уйдём! - она собралась пойти в комнату, где спал сын, но Вацлав её поймал.
- Ну куда ты пойдёшь? - он уже жалел о своих резких словах, - Я же знаю, что тебе некуда уходить, да ещё и с ребёнком. Вадик только недавно операцию перенёс. Не надо его тревожить и нервировать.
- Вадик тебя волнует, видишь ли! Не могу я с тобой жить, понимаешь? Не могу! - она заплакала.
В этих слезах было и отчаяние, и злость, и жалость к себе, и нежелание подчиняться неумолимой действительности.
- Ксюш, не плач, не надо, - он попытался успокоить её, но Ксения не дала себя обнять, - Хорошо, я тебя не трогаю. Мы завтра всё обсудим. Я обещаю, что сделаю всё, чтобы вам с Вадиком было удобно. Сегодня мы ничего не сможем решить. Уже поздно, пошли спать.
- Я не буду с тобой спать!
- Я лягу на полу, - Вацлав не собирался вступать с ней в полемику по этому поводу, Ксения и так была на взводе.
- Не надо таких жертв, - ядовито ответила она, - Я лягу с Вадиком. Это же твоя квартира, твоя кровать, тут всё твоё.
- И мой сын, - добавил он твёрдо.
Она не стала ему отвечать. Больше они не разговаривали.
Немного остыв от эмоций, Вацлав подумал, что могло быть и хуже. Буря миновала, а он всё ещё здесь. Уже хорошо. Ничего неожиданного не случилось, кроме собственных дурацких вопросов, которые он совсем не собирался задавать. Ксения имела полное право так на него разозлиться. Её упрёки и обида были гораздо более справедливы, чем его. Не смотря на всё, что она говорила, Вацлав был уверен, что она не сбежит, когда он уйдёт на работу. Это, конечно, совсем не из-за его персоны, а из-за сына, но это сейчас не так важно. К вечеру она остынет, всё обдумает, и они смогут поговорить спокойно. Ему тоже не мешает продумать то, что он ей скажет завтра. Ещё один сложный разговор. Но это уже не так страшно. Самое главное, он понял, что Славику не удалось дотронуться до её сердца. Её реакция на смерть мужа сказал ему о многом. Вацлав заснул быстро, его не терзала больше собственная ложь и сомнения.
***
"Спит гад", - поняла Ксения, прислушиваясь к мерному дыханию мужчины. Самой ей заснуть никак не удавалось. Возмущение и обида не давали спать. В голове не укладывалось всё случившееся. Как эти два брата-акробата могли так с ней поступить? И как она раньше сама обо всём этом не догадалась? Ладно Славик, чего с него взять? Эгоист до мозга и костей. Но Вацлав! И он ещё клялся ей в любви! Интересно, что он подразумевает под этим словом? Явно их представления о любви сильно расходятся. Он и сейчас, притворяясь Славиком, ей о любви говорил. Или это для достоверности образа говорилось? Господи, о чём она думает?! У неё муж погиб, а она не находит в своей душе ни капли скорби. Конечно, она его не любила, он был не самым лучшим человеком на земле, но всё-таки они прожили вместе пять лет. И как бы она на него не обижалась, он худо-бедно содержал их с сыном, где-то даже помогал, хотя знал, что Вадик не его ребёнок. Уж ей ли не знать, какими могут быть отчимы? По сравнению с её отчимом Славик был просто ангелом. Да, он уделял мало внимания её сыну, но не обижал, не притеснял, даже подарки любил ему дарить и радовался им сам, как ребёнок. Зачем он затеял эту дурацкую подмену? Жили бы они все своей жизнью, горя не знали. Наверное, всему виной их странные взаимоотношения с братом. Почему они не общались? Нет, после случившегося понятно. Но Вацлав, когда они ещё встречались, избегал вопросов о своей семье, особенно о брате-близнеце. Что же между ними произошло?
Ксения разозлилась на себя. Какая теперь разница? Чего про это думать? Надо как-то выпутываться из создавшейся ситуации, а она тут занялась поиском причин ненормальных отношений в семье Лисицких. Как ей быть? Ведь нереально жить с чужим мужчиной в однокомнатной квартире. Он ей не муж, а чужой дядя. Но ведь он прав, куда она потащит Вадика? К отчиму? Нет уж! Лучше пусть мальчик живёт рядом с родным отцом, который его точно не обидит, чем с полоумным неродным дедом. Мысли невольно вернулись к мужчине, который спал на соседнем диване. Надо же, Вацлав - отец её сына! С ума сойти! Почему-то это обстоятельство не только не пугало, а даже успокаивало. Как бы не была она зла и обижена на Вацлава, но не сомневалась, что он никогда не бросит сына. Всё-таки намного спокойнее, когда у твоего ребёнка есть ещё один родной человек, которому он дорого так же, как и тебе, когда есть с кем разделить ответственность.
Заснуть удалось где-то под утро, поэтому она не слышала, когда Вацлав ушёл на работу. Ксения поняла, что он не завтракал, зато оставил ей деньги с пояснительной запиской: "На продукты и хозяйственные нужды". С ума что ли сошёл? Куда столько? Интересно, это демонстрация собственных доходов или подкуп? Последнее разозлило. Как просто хочет решить все проблемы! Думает, что она простит его за умеренную плату. Вряд ли Вацлав совсем уж не в курсе, сколько стоят продукты, чтобы было можно списать его щедрые подношения на счёт неосведомлённости в этой области. Всё-таки он один жил столько лет. Или не один?
Ближе к вечеру Вадик замучил её вопросами, где папа и скоро ли он придёт. Как быстро сын принял его. Ксении было даже обидно, что теперь она отошла на второй план. И что теперь с этим делать? Даже ради ребёнка она не собиралась жить с мужчиной, который давно стал чужим. Да, когда-то у них была любовь. Но с той поры много воды утекло. Ей неизвестно, что сейчас из себя представляет этот человек. Да и она больше не была наивной, скромной девочкой, которая боялась постоять за себя, и смотрела на него, как на Бога. Что сейчас у них общего, кроме сына? Да и с чего она взяла, что он прямо горит желанием жить с ней, как с женой? Одно дело сын, и совсем другое дело его мать. А то, что он всё-таки затащил её в постель, так это ни о чём не говорит. Ну захотелось мужику молодость вспомнить, потешить уязвлённое мужское самолюбие, которое она, пусть и не нарочно, но задела. Вот и воспользовался ситуацией.