— Замечательно, — тепло отозвался Терновский. — Посмотри вон туда, я не очень люблю фрукты, но, говорят хорошо сервированное блюдо разжигает аппетит.
— Куда вам подать его, Лев Николаевич? — услужливо залепетала Ника.
— Подавать нечего, милая, — коварно усмехнулся мужчина, сняв стек с крючка и продев руку в петлю, позволяя ему свободно болтаться в воздухе. — Сначала нужно собрать, администрация была так любезна, что предоставила нам пример. Только вот времени почти нет, нужно поторопиться.
Ника пошла к столу, вблизи стало понятно, что тарелка с фруктами на самом деле классно исполненный муляж, рядом стояла такая же, совершенно пустая. Ей следовало повторить композицию. Помня правила, девушка замерла возле стола и получила хлесткий удар по ягодицам, вскрикнув и подпрыгнув на месте.
— Мало времени, Ника. Помнишь? — тоном, добрее которого не сыскать, подтолкнул ее Лев.
— Вы не скажете мне, что нужно делать в первую очередь? — переспросила Ника.
Получила еще один удар. Лев умудрялся не задевать юбку и подъюбники, прикладывался прутом к голой коже, удар воспринимался вспышкой, прожигающей от головы до стоп, ей чудилось пятки теплели от внутреннего огня.
— Простая задача, моя кошечка, я буду поправлять, но в основном поручаю тебе, постарайся сделать максимально похоже, — ни грамма злости, тот же добрый, наставляющий голос.
Ничего он не помогал, скорее наоборот. Играл кончиком шлепка с ее слоистой юбкой, то и дело забираясь под ее край и водил стеком там повсюду. Иногда переключался на оборки фартучка, гладил кожаной полоской по соскам. Стоило замереть хотя бы на секунду, чтобы поразмыслить как лучше уложить плоды, стек переставал щекотать и прут хлестко напоминал о себе. Ника стонала, закусывала нижнюю губу, вздрагивала, закатывала глаза и торопилась исправиться. Руки дрожали, спелое красное яблоко, сорвалось с края блюда и покатилось по столешнице. Лев успел хлестнуть ее трижды, прежде чем она поймала его. Быстро поняла, что удары не должны останавливать. У нее ушло двадцать минут на сравнительно легкое поручение. Лев отступил от нее подальше, наблюдая насколько она часто дышит, пряди у висков повлажнели, начали завиваться мягкими нестойкими кудряшками. Дрожит от перенапряжения. Насмотревшись, обратил внимание на стол. Ника постаралась, тарелки с фруктами не отличить.
— Хорошо потрудилась, — скорее удивленно, чем одобрительно отозвался Терновский, цель их вовсе не фрукты, поставленная задача имела весьма отвлеченное значение, но какая старательная девочка. — Теперь нужно как следует поблагодарить меня за руководство.
— Спасибо, Лев Николаевич, — отчего-то заново залившись краской, тоненьким голосом маленькой невинной стажерки, произнесла Ника.
— Как мило, но одних слов недостаточно, — с сожалением покачал головой Терновский, открыто улыбаясь, шагнул к ней ближе. — Тем более полученные навыки лучше сразу закрепить, чтобы крепко запомнила.
Развернул ее к себе спиной, наклонил над столом, она видела тарелку с фруктами прямо перед собой. Задрал ее короткие юбчонки, целенаправленно надавил на основание хвоста, вызвав стон. Готова и проверять не надо. Он оставался в одежде, расстегнул ширинку и приспустил трусы, не больше. Вставил и навалился сзади, запустив руки с боков под фартучек, обхватив груди ладонями. Член входил туже обычного, пробка заполняла маленькое пространство. В ней словно двое, только в разных отверстиях, трутся друг о друга через тоненькую стенку. Руки безжалостно мнут ее нежную грудь. Ника не смеет кричать за пределами дома, стоны вырываются из горла, синхронно грубым толчкам, коротко звякает колокольчик. Она кончает, кончает, кончает. Вся наполнена соком, он льется через край, стекает по внутренней поверхности бедер. Кошка в охоте, которую отодрали, где смогли словить. Совершенно обессиленную он унес ее на кровать, снял неверную одежку, вынул пробку и овладел еще раз, медленнее, с поцелуями. Ника обняла его и уснула, напрочь позабыв про душ.
Вечером они смотрели шоу в большом общем зале. На столе перед ними большая фруктовая тарелка, заботливо перенесенная из домика. На сцене на смуглых, гибких женщинах мало что надето. Ушки на головах и кружевные манжеты, спускающиеся на пальцы, имитирующие лапки. Они настоящие акробатки, опираются на веревки, крутятся и вертятся, связывая себя прямо в воздухе, накладывая узлы на кожу.
— Красиво, — томно говорит Ника, ей хочется попробовать, научиться.
— Я предпочитаю связывать сам, — Льву тоже нравится, но он считает, что потеряет значительную часть кайфа, не стянув узел самостоятельно.