— Я вся твоя, — приглашающе улыбается ему девушка, ничуть не огорченная внезапными ограничениями, в его руках будет лучше.
Они не успели попробовать, слишком сильно затягивает в сети обычная жизнь. Настоящие, полнотелые, длинные сессии у них бывали не чаще раза в месяц, в остальные дни случались небольшие тематические пустячки, приятные и поддерживающие тонус.
Август подходил к концу. Ника радовалась теплой погоде и неспешно шла в сторону цветочного салона. Рядом с ней затормозила незнакомая черная машина, из-за руля быстро выбрался крупный мужчина и вырвал у нее сумку из рук, прежде чем она успела по-настоящему испугаться. Вырубить человека совсем несложно, главное сильно ударить по голове. Она не успела крикнуть, упала прямо на едва прогретый асфальт.
Глава 23. Погреб
Ника очнулась от холода. Она свернута калачиком, лежит на чем-то твердом, дышать тяжело, сильно пахнет пылью, общую темноту пронизывают тончайшие ниточки света. Руки ее завернуты за спину и крепко связаны между собой, рот затыкает тряпка, обмотанная поверх скотчем, его липкие полосы ощущаются на щеках. Тесная коробка движется вместе с ней, покачивается и подскакивает. Она в багажнике. Ника не разглядела похитителя, но сомнений у нее практически никаких. Она не плачет, ей даже не хочется, хотя в груди образовывается целый ледяной комок, созданный из страха. Девушка думает о Льве, но не рассчитывает на его помощь. Не сомневается в нем, он будет искать. Она слишком много скрыла о своей прошлой жизни. Об Аркадии не знал никто, включая ее родителей и сестер. Если ее найдут, произойдет это нескоро, в любом случае, слишком поздно. Ника не пробовала свои путы, у нее все равно не хватит времени освободиться, пусть она прощупает слабину. Просто постаралась лечь поудобнее в еще более компактную позу, чтобы согреться и начала готовиться. Не внешне, внутренне. Многое зависит от того, насколько холодную голову она сможет сохранить. Эмоции не должны ее захлестывать. Надежд поговорить с Аркадием, разобраться и расстаться мирно она не питала. Ехали они долго, Ника успела наполовину заледенеть, другая половина безнадежно затекла.
Наконец, машина остановилась. Девушка замерла, ей хотелось стать маленькой и незаметной, вернуться в надежные руки Льва, вообще сегодня не выходить из дома, рассказать Терновскому все без утайки. Зачем она скрывала? Она знала ответ. Из-за стыда, совсем не тематического, не имеющего ничего общего с возбуждением. Она стыдилась Аркадия, тех вещей, что он с ней делал, ничуть не меньше, чем наоборот. Лучше позабыть и никогда не вспоминать какой ничтожной она была рядом с ним, как низко пала. Прошлое не пожелало ее отпустить, распространялось, как черная плесень, разветвившаяся и захватившая в итоге ее новую жизнь.
Открылась металлическая крышка багажника, обычный дневной свет сразу ослепил девушку. Она не притворялась и отчаянно жмурилась. Они во дворе частного дома, забор высоченный, кричать невозможно, рот надежно перекрывает кляп. Мужчина намного крупнее нее с легкостью достал ее из багажника, поставил на ноги. Стоять Ника не могла, ноги подкосились, и она упала ничком, связанные руки вперед не выставить, чудом не разбила лицо об бетонированную дорожку, уткнувшись в цветочный куст, поцарапалась. Аркадий не пытался ее словить, выматерился и снова вздернул на ноги, уже не выпуская. Повел или скорее поволок к дому.
Мрачноватое, деревянное двухэтажное строение, окошки небольшие и на первом этаже сплошь зарешеченные. Ника не шла сама, зато смотрела во все глаза. Сначала зашли на широкую, захламленную веранду, заменяющую сени. В правом углу складированы коробки вперемешку со старой, сдвинутой в кучу мебелью и садовыми инструментами. Слева в паре метров от входной двери в полу квадрат открытого подпола, верхняя крышка, она же часть пола, прислонена к стене, глубже тоже видна решетка. Не зря он его распахнул. Собирается в погребе ее держать, мигом сориентировалась Ника. Значит не планирует с ходу убивать. Только Ника прекрасно понимала, насколько относительны намерения Аркадия. Он не может планировать насилие, сдерживаться, останавливаться на определенном рубеже. Он и близко не Лев, себя не контролирует.
Мрачно молчащий мужчина швырнул ее к стенке, обеспечив весьма сомнительную опору и потянулся к стулу явно вытащенному из общей кучи, на его пропыленном матерчатом сиденье целый ворох совершенно новых навесных замков, покрытых машинным маслом, блестящих и различающихся в мелочах, сбоку у них торчат связки ключей, по два-три на кольце. Аркадий взял один из кучи и запер дверь на веранду, продев его в металлические кольца, пробои есть не только снаружи, но изнутри. Дом принадлежал человеку, помешанному на запорах и дополнительных средствах защиты.