— Тебе бы ищейкой в структуры устроиться, цены бы не было, — усмехнулся Лев, спокойно откидываясь на спинку кресла, хотя другому бы голову отгрыз.
В свое время он прекрасно осознал, что, отстаивая с Бояриновым личные границы в малейших деталях, пойди на принцип, довольно скоро рехнется. Охранять стоило совсем не все, зато вокруг важного нужно возвести железобетонные стены. Максим быстро прощупал границы, отметил их красной линией на внутренних картах и больше не преступал. В остальном вел себя довольно свободно.
— Скромно, — резюмировал он, пробежавшись глазами по строчками, юрист в нем не дремал, текст в любом виде устном или письменном усваивается моментально.
— Верни, — сказал Терновский и сразу получил листок обратно, в целости, не помятым. — Она говорит, что не пробовала, выбрал самое безобидное.
— Третью и седьмую строчку убери наверх и вниз, тебе же они нравятся, внимание рассеивается на середине, так точно заметит, — посоветовал ушлый Максим. — Покажи девочку, месяц прячешь.
— На самом деле дольше, я ее осенью встретил, она на собеседования ко мне ходила, — не видя смысла удерживать информацию, произнес Лев, он открыл документ на компьютере и поправил, как подсказал бизнес-партнер.
— Больше полугода? — поднял брови Бояринов, он прекрасно знал о каких собеседованиях речь. — Да ты, по ходу, запал на нее.
— Нет. Не сейчас, — подумал снова отказал Лев, выводя на печать поправленный документ. — Напугаешь.
Дома его ожидала неприятность. Девушка мыла полы в коридоре, без швабры, прямо на коленях старательно водила тряпкой по полу.
— Просил же тебя этого не делать, прямо сказал, — рассердился Лев, пригвождая обернувшуюся на него любовницу сверкающим взором к полу. — Я накажу тебя, Ника.
Глава 9. Наказание
— Я просто мыла пол, — потерявшими цвет губами, почти неслышно прошелестела девушка, она поднялась на ноги, и прижимая влажную тряпку к груди, попятилась к ближайшей стене.
Ника много раз бывала в подобных ситуациях, возражать Аркадию, пусть одним словом, ей и в голову не приходило. Схожая реакция на проступок от Льва почему-то показалась катастрофой, будто она чудом сумела выбраться из пропасти с пологими, склизкими стенами, зависла на самой вершине. Вот балансирует, в любой момент рискуя свалиться обратно или упасть, наконец, на твердую почву.
— Ника, — позвал ее по имени Лев, ступая к ней ближе и отнимая тряпку, он видел, что его любовница совсем не в порядке. — Зачем тебе бояться меня?
— Ты зол на меня, — судорожно сглотнув, объяснила Ника.
— И что? — спокойно продолжал Терновский. — Тебе ничего не угрожает, я ничего не делаю в ярости.
— Накажешь… — напомнила о его пугающем обещании, данном с самого порога.
— Накажу, — подтвердил Лев. — У тебя есть телефон домработницы. Заставь ее перемыть полы трижды, пока не устроит результат, но не вздумай нарушать мои запреты.
Глаза девушки наполнились слезами, скорее от облегчения, чем от раскаяния. Домработнице она слова не скажет и пол был совершенно чистый, только с каждым днем ей становилось больше не по себе, что она ничего не делает для Терновского. Благодарность здесь имела второстепенное, даже третьестепенное значение. Главное выполнить с душой, полностью себя посвятить, пусть будет трудно. Ника не зря выбрала прежних хозяек, у которых убиралась. Они закрывали ее эмоциональную потребность в контроле и служении. Аркадий слишком редко появлялся. Удивительно, обе, несмотря на стервозный характер, чувствовали смутную вину перед ней, за то, что вымещали на ней свои жизненные неурядицы, пили ее энергию, как вампиры. Ника оставалась исполнительной и совершенно безответной. Каждая из двух возмещала деньгами, прикрывая немногочисленными радужными бумажками нанесенные раны, моральные страдания оценивались недорого по любому курсу. Всех устраивало. Трудно представить, как они смогут обходиться теперь.
— Иди ко мне, — раскрыл объятия Лев, она ступила ближе и прижалась к его груди. — Покормишь? Я голодный.
Расправа откладывалась, и Терновский не терял самообладания вообще. Видимо он не из тех, кто срывается и бьет без разбора. Никаких признаков состояния красной пелены. Ника спешно ушла накрывать на стол. Терновский пошел в душ. Некоторые вещи лучше делать на чистое тело. За столом вел себя, как всегда, не нагнетая искусственно напряжение. Девушка нервничала, но гораздо меньше, чем могла бы, Терновский не подогревал ее страхи. Еще не начавшееся наказание стало уже свершившимся фактом и становилось все менее тревожным, поделать ничего нельзя. Первые бурные эмоции схлынули, и Ника осознала, что в целом не против. К концу ужина ждала не без предвкушения. Они убирали со стола вместе. Лев не забыл похвалить маленькие вкусные котлетки явно не ресторанного производства.