— Да, — растерянно заморгала Ника, мужчина не прекращал попыток выяснить ее мнение по многим вопросам, чем сильно ее смущал.
— Моя мама обожает «Гордость и предубеждение» девяносто пятого года, я его в детстве с ней несколько раз посмотрел, — говоря, Лев начал тыкать кнопки пульта. — Ты видела?
— Не помню, наверное, нет, другой помню с Кирой Найтли, — упоминание мамы заставило сердце екнуть, неодобрение близкого человека Терновского ранит ее хуже ножа, и она заранее боялась до икоты его родителей и маму особенно.
— Этот тоже стоит внимания, он более английский что ли, правда длинноват, придется на несколько вечеров растянуть, — увлеченно рассказывал мужчина.
Терновский обладатель множества личных банковских счетов. Есть один созданный специально для оплаты различных плановых расходов, с него ежемесячно списываются деньги по коммунальным платежам, к нему же подключены многочисленные подписки. Не только его, но мамы и семьи крестного. Лев не выбирал и не сравнивал платные кинотеатры, наиболее популярные оплачиваются автоматически. Быстро отыскав нужный телесериал, бросил пульт рядом, разлил вино, подал Нике бокал и притянул ее поближе, обхватив одной рукой за плечи, не забыв поправить плед. От обстановки в комнате исходило ощущение уюта. Ника впервые за очень долгое время осознала, что в безопасности. Заиграла музыка начальных титров, приятный мужской голос произносил имена актеров, на экране холеные женские пальцы вышивали цветы муслиновыми нитками. Фильм удачно дополнял теплую атмосферу. Вино приятно обволакивало язык и спускалось в желудок. Из горстки лакомств Ника украдкой выуживала пекан и клюкву, кешью иногда. Кожа на ягодицах оставалась горячей и болезненной, но девушка не испытывала тревоги по этому поводу и, уж, конечно, не малейшего следа обиды. Произошедшее идеально вписывалось в ее картину мира, не подлежащую исправлению.
— Можно я цветы разведу? — улучшив момент, попросила Ника. — Здесь их совсем нет.
Она обжилась и теперь совсем не знала куда себя деть, оставалась одна целыми днями. Лев ее не запирал и не пренебрегал, они проводили вместе каждый вечер и выходные целиком. Но он продолжал много работать. Девушка привыкла вести очень уединенный образ жизни и на самом деле вообще никого не знала в городе, кроме любовника. Прислугу она до сих пор воспринимала в штыки и с ними лучше поддерживать деловые отношения, иначе беды не оберешься. В прошлом Ника остро понимала разницу между собой и своими нанимательницами и слышала, что другие служанки говорят за спиной своих хозяев. Зависти не избежать, поэтому обеим сторонам нужно держать дистанцию.
— Разводи, не жалко, — легко согласился Лев.
Девочка у него совсем неприкаянная. Одиночество не самый приятный спутник. Как разбавить он точно не знал. Устроить к себе в офис не вариант, ушлые рыбки из кадров и бухгалтерии мигом ее рассекретят и девчонке достанется. Ничего прямо сказано не будет, отравят ей существование улыбаясь, не дадут нормально работать, а главное влиться в коллектив. Зарабатывать ей не надо, тут Терновский брал все на себя, обеспечить ей нормальное общение не получится.
— Я не спрашивал, — заходя издалека сказал Терновский. — Какое у тебя образование, милая?
— Я школу закончила и все, — мрачно пробормотала девушка, невольно чувствуя, что сильно теряет в глазах мужчины.
— Хочешь в институт? — не сморгнув предложил Лев.
— Нет, — бурно отреагировала Ника, отрицательно мотая головой.
Ее родители давили на дочерей по учебе очень слабо. Гордились их успехами, хвастались перед родственниками и знакомыми, не забывали подбодрить в случае неудач, стараясь не демонстрировать лишнего разочарования. Все люди разные. Сестрам Ники не в чем упрекнуть родителей. Ника тоже не стала бы упрекать, но ее учеба в школе со средних классов превратилась в нескончаемый, изматывающий марафон и остановка равнозначна смерти. Был такая старая повесть Стивена Кинга — «Долгая прогулка», вот примерно, как там. Она сама загнала себя в невыносимые условия, в полном согласии со своей натурой. Она не могла постоянно выше, быстрее, сильнее. И никто не мог. Объяснить это маленькой девочке было некому. Школу она закончила с золотой медалью. По ЕГЭ максимальные баллы. Вернуться в ту же систему образования на более высшем уровне? Минимум пять лет нескончаемой пытки.
Лев мог бы ее заставить. Он прикажет, и она сделает. По всему, Терновскому глубоко безразличны ее академические успехи. Ее бурный отказ заставил его приподнять брови, и тема увяла сама собой. У Ники мелькнула мысль, что при таком отношении человека, уверенно стремящегося занять главное положение в ее жизни, учеба покажется не такой страшной.