Как такового выреза у платья не было, оно сильно открытое, широкие бретельки ниже расширялись еще и заканчивались на уровне пояса. Теперь ткань держалась буквально на вставших, возбужденных сосках, полностью обнажив грудь сверху. С позиции Льва открывался потрясающий вид, вдобавок она так мило сложила руки, ладонями вниз на бедрах, пальцы расправлены, кончики почти касаются коленей. Отличница.
— Начнем с левой, Ника. Развяжи шнурки.
Девушка моргнула, глубоко вздохнула и опустила голову, полностью поглощенная заданием. Она поняла условия, но как же тяжело ограничиться порученным, не продолжать, последовательность привычна и понятна, она бы справилась без приказов на каждое движение. Ника изо всех сил подавляла тайную строптивость, взявшуюся неизвестно откуда. Лев лучше знает. Скорее всего, именно этого эффекта он и добивался. Девушка сцепила зубки, твердо намеренная показать себя с наилучшей стороны.
— Теперь правая, Ника.
Девушка не попалась, чуть повернула голову и переместила руку, но шнурка не коснулась, дожидаясь более конкретного распоряжения. Лев усмехнулся, ничуть не расстроенный, что его маленькая уловка не удалась, у него будет полно поводов.
— Развяжи шнурки.
Молодая нижняя, брала кончик завязанного шнурка двумя пальцами и тянула, с левым ей повезло — узел распустился, с правым она ошиблась и наоборот затянула. Стоило, наверное, тянуть сразу за оба. Ника постаралась исправить и доделать. Лев не намерен ей позволять.
— Что такое? Простое же задание, а ты возишься. Встань, лицом к комоду, наклонись, хочу видеть твою попку, можешь опереться на комод руками, — строжился Терновский, абсолютно серьезный и совершенно не злой, приходится учить, что поделаешь.
Стоило Нике принять заданную позу, по попе прилетело стеком, первые два удара кожаным шлепком, петелька оставляла по себе запоминающийся след, на третий он позволил ей распробовать сам гибкий прут. Прижгло так, что Ника вскрикнула и подскочила. Больше Лев не бил, приподнял мешающий ему подол, рассматривая оставленную на ягодицах полосу и два слабых розовых пятнышка от петельки.
— На колени, — терпеливо велел следом. — Мы уже справимся с правым ботинком, наконец?
Девушка с готовностью села у его ног, после последней фразы неуверенно заглядывая ему в лицо.
— Развязывай, — сжалился над ней Терновский, поражаясь насколько быстро она учится, прирожденная нижняя.
У Ники получилось справится быстро и без замечаний, хотя пальцы начинали подрагивать, она возбуждена, и сама заставляет себя ошибаться, в бессмысленном стремлении к совершенству.
— Можно снимать, обхвати за задник, сначала левая.
Девушка действительно быстро схватывала, и оставшись с ботинком в руках, не спешила от него избавиться. Терновский в основном в течении дня передвигался по ковровому покрытию офиса, его директорская должность дискомфорт обычно не предполагала. Он садился с сухой подземной парковки в автомобиль и выходил из него так же на парковку конторы. Обувь у него совершенно чистая. Терновский помолчал, словно раздумывая над сложной задачей, не торопясь выбрал полку и показал стеком куда поставить. Правый ботинок Ника умудрилась втиснуть на место неровно, буквально на полсантиметра. Лев позволил ей поправить и велел встать к комоду. Снова три, первый удар шлепком, два других прутом, с особенной заботой, чтобы друг на друга не наложились. Ника вскрикивала громче, уже не вздрагивая от неожиданности.
— Иди за мной, — приказал Лев и уголком глаза, заметил в зеркале, что Ника поддергивает вверх лямки платья, немного прикрывая грудь, сразу остановился, снова к ней разворачиваясь.
— У тебя беспорядок в одежде, девочка? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовался он, наклоняя голову к плечу.
— Нет, — испугалась Ника, опуская руки вдоль тела.
— Самое время вернуться к обращению на «вы», — бесстрастно указал Лев.
— Нет, Лев Николаевич, — залепетала отзывчивая девушка, понимающая его на уровне каких-то тайных, скрытых систем интуитивного общения между верхним и нижней.
— К комоду, позу ты уже выучила.
Три удара прутом. Гибкий, отлично пробивающий девайс создан, чтобы доносить недовольство доминанта до сведения сабы, хорошенько прижигая, чтобы запомнила и больше не оступалась. Третья серия заставила ресницы Ники промокнуть от слез. Лев бил одинаково, не сильнее, но и не слабее, болевые ощущения словно накапливались, аккумулировались внутри и каждый следующий удар усиливал предыдущий.