Он оставил ее стоять на коленях в ванной, пока принимал душ. Вообще перестал обращать на нее внимание, занимался собой. Перед тем, как зайти в душевую, положил стек на край раковины. Ника невольно косилась на прут, понимая, что на самом деле не стоит отвлекаться от Льва даже на секунду, опасно, можно пропустить обращенный к ней жест. Ника не возражала против порки и отметила ее в списке первой, как вполне устраивающую практику, тем не менее не собиралась специально провоцировать Льва. Правила нужно соблюдать, получать наказание заслужено, не просто так.
— Подай полотенце, — Терновский отключил воду и смотрел прямо на нее.
Девушка подскочила и быстро шагнула к полке не глубокого, зато во всю стену шкафа, где полотенца сложены аккуратными стопками, взяла одно и поднесла мужчине. Он усмехался и укоризненно качал головой, забирая ткань у нее из рук. Ника сначала не сообразила, где ошиблась, скоро дошло. Он не позволял ей подняться с колен.
— Здесь вполне можно облокотиться на раковину, давай сюда свою попку, — неспешно вытерся и небрежно бросил мокрое полотенце себе под ноги.
Обычно он не раскидывал вещи, пусть избалованный постоянными услугами персонала, соблюдал элементарные правила обихода. Сейчас не до корзин для белья. Ника послушно наклонилась, выставляя хорошо размеченные предыдущими ударами ягодицы. Стеки бывают разные, но в целом они потяжелее розог, оставаясь девайсами одного уровня. У розог были свои постоянные поклонники, Лев тоже практиковал, однако не в маленькой домашней сессии, в будний день. С розгами больше мороки, к такой порке нужно готовиться. Он наносил удары через ни от чего не защищающую ткань платья, следя, чтобы не зацепить подол на отлете. Попка из-под платья открыта в нижней половине, щечки виднелись, но в пределах разумного, бывают шорты короче. Ника ответственно подошла к сегодняшнему наряду. Самое то, дразнит и одновременно полностью не оголяет, заводит. Независимо от того, что фронт работ от него практически полностью прикрыт, умелый Терновский умудрялся расходиться с предыдущими отметками. Максимум ударов прутом на сегодня двенадцать, без учета разогревающих, сделанных кожаной петелькой. Девочка непременно еще оступится в ходе ужина, она совсем ничего не умеет, ловить ее не составляет особой задачи. Впрочем, Лев не мухлевал, будет хорошей девочкой — остановятся на девяти. Положившись на опыт и что они не заканчивают, накладывать прут на полосы, уже украсившие пухлый, отлично вылепленный зад, не стал. Двенадцатый будет самым впечатляющим, если они до него доберутся.
Ника со вскриком приняла первый из тройки, на двух остальных задерживала дыхание, всхлипнула в конце. Безжалостный Лев снова залез рукой ей под юбку, провел по отметинам, от которых непременно и надолго останутся синяки. Девушка держала позу, реагируя совершенно правильно, счастливо избегая одной из многочисленных ловушек. Терновский вслух количество ударов не назначал, кто знает закончил он с ней или нет.
Хорошенько пощупав одновременно упругие и мягкие половинки, вызвав дрожь и мурашки, рассыпавшиеся не только по ягодицам, заодно вдоль позвоночника и от него по спине, Лев сложил вместе средний и указательный палец и совсем не нежно вставил ей во влагалище. Боли внутри Ника не почувствовала, грубить не значит травмировать. Она давно потекла, ощутила влагу между ногами возле комода на исходе второй серии знакомства с прутом.
— Хорошо, — довольно прокомментировал мужчина, ничего больше не предпринимая, вытащил из нее пальцы. — На колени.
Ника слетела на пол отломленным со стебля цветочным венчиком, юбка колокольчиком взлета вокруг ее ног и улеглась на полу почти идеальным кругом. Всхлипывала, не рыдала, слезинки скатывались по щекам редкими каплями. Смотрела, как он поворачивает вентили крана и моет руки, тщательно, с мылом.
Девушке трудно перестроиться, головой она понимала, что смысл вовсе не в том, чтобы делать много и за раз. Смысл в самих приказаниях, не нужно ничего додумывать. Велели приготовить тост, не нужно жарить два кусочка. Он легко ее поймал. Уложил тут же, животом на обеденный стол и отстегал, перекрещивая последний сразу с двумя нижними. Ника не выдержала, приподнялась на цыпочки, расплакавшись в голос. Судорожно вздрагивая плечами, животом, всем телом. Лев не оставил ее так, обнял, пересадил на колени.
— Ш-ш-ш, моя девочка. Хорошо держалась. Ты умница. Подумаешь ошиблась, научишься. Красавица, — не останавливаясь наговаривал ей на ушко, прижимая к себе и укачивая, как маленькую.