На сцену вышли мужчина и две девушки, поклонились залу, девушки гораздо ниже, почти легли на доски. Девушки обнажены, на мужчине джинсы и нарочито грубые, тяжелые ботинки. Дальше мужчина долго и тщательно фиксировал их на станке, пристёгивая ремнями во многих местах, постоянно проверяя пряжки и натяжение. Волосы у девушек убраны в гладкие прически, смазанные специальным составом. Он уложил их на спину, выгнув практически в колесо. Медленно нанес на живот и обнаженную грудь вязкую полупрозрачную пасту, распределяя ее на плечи, но не на бедра. Подготовка и ожидание утомляли, нагнетали напряжение. Почти неразличимый помощник подал главному бутылку и уже разожжённый факел. Он повернулся сначала к одной, набрал из бутылки жидкости в рот, выдохнул одновременно помещая факел между собой и пленницей. Девушка вспыхнула. На короткое время, огонь держался на коже не больше четырех секунд. На сетчатке всполохи отпечатались и пробыли гораздо дольше.
Ника не удержалась, вскрикнула, краем сознания отмечая, что она не одна такая. Девушку распутывали, снимали со станка, с ней ничего страшного не произошло. И казалось ужасным, невыносимым, что своей участи ждет еще одна. К первой они не были готовы, неизбежность второй заставляла сердце останавливаться, тяжелеть и тянуть вверх, к горлу. Пыхнуло. Огонь распространился на большей площади и горел на целых две секунды продолжительней. Ника смогла выдохнуть и откинуться на спинку дивана, лишь убедившись, что девушка в порядке.
— Красиво, — лениво оценил Максим. — Жаль, что сплошной цирк, к теме отношение мало имеет.
Глава 17. Алые паруса
Весна закончилась. Северная столица в любое время года пропитана влагой. Зимой колючей, обращающейся в миниатюрные, ледяные, обоюдоострые кинжалы, вонзаемые прямо под ребра с точностью профессионала, убийцей-ветром. Осенью косые дожди превращают пространства и улицы в расчерченные художником-графиком картины, лишь иногда разбавляя общую серость отсветами огней в лужах. Весной ветерок, младший брат зимнего хладнокровного душегуба, притворяющийся совсем другим, заставляет полоскаться от неба до земли холодные и липкие полотнища мокрого воздуха, провоцируя ипохондрию и чахотку, одновременно оживляя почти угасшую надежду на свет и возможность свободного вдохнуть полной грудью. Лето облепляет кожу влажной тепловатой марлей, вода становится слишком, явно небезопасно живой, появляется специфический запах, который местные жители привыкли не замечать.
Ника обитала в ограниченном пространстве, теплом и уютном, работа недалеко от дома. В старую часть города одна она практически не выбиралась. После первого вечера Лев не начал таскать ее в клуб день — через день. Девушка уже поняла, что он показывает возможности, но дальше не форсирует, не давит, не заставляет. Следующий шаг за ней. В целом Нике понравилось, хотя она не готова демонстрировать свою принадлежность кому-нибудь кроме Льва. Лакать молоко из серебряного блюдца, поставленного у его ног, представить страшно. Представляемые картины ее будоражили. Многое, что она увидела в клубе, при воспоминаниях заставляет мокнуть трусики между ног, включая страшное представление с огнем. Полная открытость ей не совсем подходит, в отличии от такой, как была с Алексеем. Терновский шлепал ее, оставаясь с ней один на один в кабинете. Алексей ничего не видел, но достоверно знал, что с ней делают. Находился буквально за стенкой. Такая осведомленность не заставляла ее съеживаться и протестовать. Кстати, новый знакомый, Максим Александрович, разбирается гораздо лучше способного и далекого от темы Алексея. Они встречались еще дважды, вне клуба, обязательно в присутствии Льва.
Бояринов производил впечатление опасного человека и одновременно излучал снисходительность, не ко всем, конкретно к ней. Мог зло резануть меткой фразой нерасторопную официантку, которая однажды зациклилась на Терновском, уделяла внимание Максиму и совершенно не обращая внимания на Нику. Она так низко наклонялась рядом с мужчинами, что практически падала бюстом к ним на колени. Бояринов жестоко высмеял ее, последовательно прошедшись по всему от волос и ногтей, до парфюма. Девушка убежала в слезах, дальше их обслуживал администратор. Но по отношению к ней Максим вел себя иначе. На нее внезапных или запланированных нападений не совершалось. Он до страшного быстро завоевывал доверие. Совсем скоро Ника посчитала, что может ему верить, он не подведет, поможет, прикроет, вызволит из любой неприятности. Лев отлично видел ее отношение к Бояринову и бесился, не находя ничего необычного. Нижние велись на Максима запросто, боялись его при первой встрече и доверялись ему со второй. Природный талант.