Ответа Кира ждать не стала, развернулась в сторону откуда пришла, освободила одну руку с неохотой выпустив Нику наполовину и замахала рукой, чуть ли не подпрыгивая.
— Мама, мама, иди сюда, посмотри кого я нашла.
Надежды Ники, что Кира путешествует одна не оправдались. Желудок сжался и заледенел, превратившись в плотно скатанный снежок, а не теплый человеческий орган. Крики новообретённой сестры Ники не приносили нужного результата, слишком шумно, толпа сравнительно плотная, суетиться не имеет смысла. Кира заметалась глазами по сторонам, не зная, что предпринять.
— Давайте здесь подождем, она нас сама разыщет, — взял на себя контроль над обстановкой Терновский, разглядывая родственницу блестящими от любопытства глазами. Ника закрытый человек и о семье ничего ему не рассказывала, говорила не общаются, не больше. — Лев Терновский, кстати, приятно познакомиться.
Мужчина протянул Кире правую руку и ей пришлось совсем отказаться от цепкого хвата, отвечая на вежливый жест. Терновский обхватил ее ладонь аккуратно и однократно встряхнул, скорее имитируя рукопожатие, уступка эмансипации. Кира, наконец, отвлеклась от главного события и начала рассматривать пару, параллельно выдавая оценки, естественно, про себя. Терновский привлекателен и знает это о себе. Однако и Ника не выглядит заблудшей, оставшейся без дома бедняжкой.
— Как ты живешь? В Питере? Почему не давала о себе знать? — начала снова выстреливать вопросами Кира, слишком взволнованная, чтобы оставлять паузы для ответов.
— Ты знаешь… — туманно отозвалась Ника, не проливая свет на прошлое.
— Ой, все уже забыли о вашей ссоре с мамой, дня не прошло, — замахала на нее сестра обеими руками. — Но пять лет, Ника. Как ты только могла?
Забрасывая Нику словами, Кира не забывала стрелять глазами в сторону Терновского. У нее за спиной от толпы отделилась и неспешно пошла в их сторону импозантная дама, еще довольно молодая, несмотря на трех взрослых дочерей. Она вела себя достойно, не бежала и не металась в поисках дочери. Заметила Киру и направилась прямо к ней, сначала не рассматривая людей, стоящих рядом с дочерью, не выделяя их среди общего фона. Потом на миг перевела взгляд, увидев, что дочь не просто стоит рядом, а разговаривает с парой. Изменилась в лице и с ходу перешла на быстрый шаг, практически побежала. Пролетела мимо Киры и вцепилась в плечи Ники, заставив Киру потесниться. Стоящий сбоку Терновский свою позицию удержал.
— Ника! — выкрикнула женщина, всматриваясь в лицо девушки. — Доченька. Живая.
Прижала Нику к груди, крепко обнимая. Девушка помедлила и неуверенно обняла в ответ. Они расстались не очень хорошо. Мама ее редко переходила на крик, но в последний вечер, проведенный ею в доме, кричала пока горло не сорвала. Говорила ужасные вещи. Ника посчитала все их связи разорванными, она могла сделать для семьи лишь одно — уйти. Возможно, девятнадцать не самый лучший возраст, чтобы принимать подобные кардинальные решения. Она думала целую ночь и другого выхода не нашла. Утром, когда родители собрались на работу, сестра в институт, она покидала вещи, подойдя к соборам довольно практично и ушла с одной сумкой. С тех пор сумка в случае переездов у нее другая, еще меньше. Убегающему человеку лучше налегке. Никаких любимых, но необязательных мелочей, самая базовая одежда и обувь, документы и деньги на первое время, остальное будет со временем.
— Прости меня, девочка моя, — частила женщина, слова наползали одно на другое, глаза ее наполнились слезами, вода скопилась в уголках глаз и потекла по щекам.
Ника и Кира не расплакались при виде друг друга. Стоило маме проронить первые слезинки, они послужили своеобразным катализатором для обеих девушек. Терновский нежданно-негаданно оказался посреди ночного города с тремя хлюпающими носами женщинами на руках. Он поднял брови, философски вздохнул и принялся разруливать.
— Здравствуйте, — заговорил он, отвлекая огонь на себя. — Вы мама Ники? Приятно познакомиться. Мы с ней встречаемся. Лев Терновский.
— Лариса Анатольевна, — автоматически отвечала женщина, отведя глаза от дочери на него ровно на секунду.
— У нас здесь неподалеку зарезервирован столик в ресторане, уверен нам накроют на пятерых, — продолжал Лев, не позволяя дамам заново переключиться на плач Ярославны.
— На шестерых, — вставила пять копеек Кира, временно позабытая и не очень довольная таким положением вещей. — Мы с папой, потерялись в толпе, он звонил, говорил, что вернулся в отель.
Зная отца, с большой долей уверенности можно утверждать, что потерялся он специально, не выносил толпы и никакие представления не смогли бы его достаточно отвлечь от его старых книг.