— Хорошо, — подтвердил Лев, не отвлекаясь от бутылки. — Семья должна держаться вместе.
— И надо же, мама вообще не вспоминает, решила забыть, ни разу не упомянула, а тогда, казалось, мы навсегда потеряем репутацию, — погрузилась в прошлое девушка.
— Мы живем не в средние века и ваша семья не древний китайский клан, — резонно заметил Лев, он презирал электрические открывашки, считая их приспособой для девочек, не пользовался и французским штопором с лапками, обычный штопор с простым рычагом требовал внимания.
— Ты просто не знаешь…, — настойчиво продолжала Кира, полностью игнорируя, что пока ей Льва заинтересовать не удалось. — Сначала огромным ударом для мамы стало, что Ника не собиралась поступать, она отлично училась, у нее золотая медаль, после школы отказалась подавать документы. Мама почти успокоилась, собиралась переубедить ее за год. Потом всплыло то видео, его нам всем в телеграмме разослали. На нем Ника голая по пояс стояла на коленях перед каким-то мужиком. Видео слили с сеть. Ты не представляешь, что у нас было.
Терновский замер, оставил бутылку в покое, вообще убрал от нее руки, положил ладони на край кухонного стола, плечи его окаменели, но он заставил себя расслабиться. Вот же маленькая гадина. Обернулся он к ней уже улыбаясь, всем видом показывая, что ей удалось вызвать интерес. Оперся задом на край стола.
— Вот как? — чуть наклонил голову к плечу. — Что же было потом?
— Скандал, что же еще? — девушка ощутила холодок в животе, как на американских горках, когда вагончик зависает перед резким спуском вниз. — Я никогда не слышала, чтобы мама так кричала. Прямо на следующий день Ника убежала из дома. Она не должна была с нами так поступать.
— А я считаю, что она совершила довольно смелый и свободный поступок, — выразил мнение Лев, без агрессии, только в порядке дискуссии на разные темы.
— Какой? — возмутилась Кира. — Побег?
— Нет, что открылась другому человеку, не стала отрицать свои желания, правда человек оказался дерьмо, бывает, — продолжал Терновский, никакого давления, беседа и только.
— Что же здесь за желания? Это ненормально, унизительно. Какой мужчина захочет такое от любимой женщины? — Кира тон не выдерживала, в ее голосе прорезались слишком напористые, отчасти истерические нотки.
— Конечно, — бизнесмен улыбнулся немного иначе, в его глазах и выражении лица показалась насмешливое превосходство. — Ты бы никогда не смогла.
Его слова завели Киру в тупик. Естественно, она бы не стала падать ни перед кем на колени. Но ее смущала формулировка. В смысле она не может? Не хочет, никогда не сделает, она не такая.
— Я могу, но не хочу, — постаралась сложить воедино свои внутренние выводы девушка.
— Ну, ну, — утешающе, словно капризному ребенку, пробормотал Лев, снова теряя к ней всякий интерес.
— Что сложного-то? — не слишком громко, родственники недалеко и одновременно яростно спросила Кира.
У нее получилось предельно неловко, не доставало практики и искренности, что ли. Бухнулась резко, ушиблась коленками об ониксовый пол, тяжело дыша, словно животное, позабывшее про путы, стягивающие его ноги и рванувшее вперед слишком резко. Лев взял откупоренную бутылку за горлышко и пошел к выходу из кухни. Остановился возле нее ненадолго, глядя на нее сверху-вниз очень холодно, не скрывая больше отношения к ее поведению.
— Знаешь, ты была права, — сказал ей прямо в лицо. — Никакой мужчина от тебя это не захочет. Больше не предлагай.
И ушел.
Глава 18. Цветочница
Терновский успел разлить по бокалам половину из принесенной бутылки и уговорил гостей выпить, отвлекая их от Ники, когда в комнату вернулась Кира. Она провела несколько познавательных минут в туалете, ругая себя последними словами за совершенную глупость. Оставшись одна, вне влияния Льва, она поверить не могла, что действительно сделала то, что сделала. Жалеть, что из ревности выдала Терновскому семейную тайну, которая ей вовсе не принадлежала, она и не думала, в голову не пришло. Лицо ее горело, оставалось надеяться, что краснота надежно скрыта макияжем. Хозяин дома на нее не смотрел, но ей все равно чудилась скрытая насмешка, исходящая по отношению к ней по тайным каналам. Кира, по своему обыкновению, придавала своей персоне слишком большое значение. Льва рассердил ее поступок, он ее наказал и в целом, составил впечатление, и оно вряд ли изменится, в остальном неинтересна.