Владелец заводов, газет, пароходов, Лев Терновский сам за руль садился по случаю, желая развеяться. Вот и теперь, уселся с Никой на заднее сиденье. Алексей активно общался с водителем, скидывая ему раздобытый адрес клиники и другую нужную информацию.
— Куда мы едем? — Ника страшно тормозила, связь с реальностью поддерживать все труднее, удивительно, что смогла до его офиса самостоятельно добраться.
— В больницу, — лаконично ответил Лев, сопротивляться его уверенности очень тяжело, никакой слабости, сомнений, колебаний, сказал — как отрезал.
— Мне в больницу нельзя, — забеспокоилась Ника, но слабо, силенок на настоящее возмущение не хватало.
— Не переживай, — велел Терновский. — Пить хочешь?
— Мне жаропонижающее надо запить, — сбить Нику с основной темы легче легкого, она обнаружила сумочку, долго перебирала содержимое, раздобыв, наконец, пустой на две трети блистер с оранжевыми прямоугольными таблетками.
Лев уже приготовил для нее воду, но при виде лекарства, сдвинул брови:
— А сколько ты их сегодня уже выпила?
Ника не ответила, лишь пожала плечами, у нее не получалось выдавить таблетку.
— Давай повременим немного, — Терновский отнял блистер и не глядя забросил его обратно в сумку. — Потерпи, скоро доедем.
Девушка сразу сдалась, откинулась на спинку. Почему же так холодно? Они не в электричке, салон дорогой машины обязан быть теплым, когда требуется.
— Отключите кондиционер, пожалуйста, — вежливо обратилась она к водителю.
Работник удивленно глянул на нее, воспользовавшись зеркалом заднего вида. Естественно, никто кондиционер ранней весной и не включал.
— Плохо дело, — себе под нос пробормотал Лев. — Долго еще?
— Подъехали, — уверил водитель, сворачивая к большому красивому зданию, окруженному деревьями.
После быстрых переговоров с охраной, им открыли шлагбаум. Алексей не подвел, постарался пока они ехали, в больнице их уже ждали, их рекомендовали, что в провинции важно, несмотря на платные услуги. Ника попала в окружение медиков, сопротивляться совсем незнакомым людям, настойчиво выполняющим свою работу, она совсем не умела. Девушку ловко отдели от Терновского, не мучили бесконечной, путанной и странной анкетой, медсестре хватило паспорта для заполнения документов. У принявшего их терапевта две медсестры, другая водила ее практически за руку. Прослушивали легкие у нее, не раздевая, в рентген-кабинете она разделась по пояс, и ситуация изменилась. Медсестра постаралась сохранить невозмутимость, но взгляд у нее помягчел, она стала немного иначе с ней обращаться, будто разглядела в ней человека. Через час она оказалась в отдельной палате под капельницей, под действием лекарств жар начал спадать и Ника, окончательно ослабев, крепко заснула.
После полученных предварительных результатов обследования Терновский главному врачу разонравился. С его точки зрения все очевидно: избивает девчонку и притащил подлатать. К сожалению, не первый случай и не последний. Богатые мужчины колотят своих женщин пореже, чем из других слоев населения, зато и последствий для них никаких. Этот хоть в больницу привез. Лев ждал его в ординаторской, куда его любезно пригласили с самого начала. Врач говорил подчеркнуто только об общем состоянии и болезни:
— Левосторонняя пневмония, очаг поражения довольно неприятный, но небольшой, — рассказывал специалист. — Запустили вы ее, конечно. Нужно сразу обращаться. Пневмония часто развивается скачкообразно, в один день еще ничего, на второй — страшные осложнения.
— COVID? — нахмурился Лев и задал самый распространенный вопрос, возникающий одновременно с диагностированной пневмонией.
— Пока не знаю, экспресс-тест не подтвердил, но нужно подождать результатов другого, вряд ли, на самом деле, — проговорил доктор, стараясь не смотреть на Терновского, ему не хотелось открытого противостояния, а глаза могли выдать.
— Сколько дней назад ее избили? — продолжил Лев, неожиданный вопрос все же заставил врача поднять голову и посмотреть на него прямо. — Синяки не свежие.
Среди кухонных боксеров почти не встречались те, кто легко признавал избиение. Нет, была особая категория, не видящая вообще ничего такого в том, чтобы избить женщину, тем более она всегда сама виновата. Такие не скрывали, принимая врача за сочувствующего только на том основании, что они оба мужского пола.
— Два, скорее три дня назад, — уставившись на него, словно надавливая словами, рассказывал доктор. — Тридцать две гематомы, трещина в ребре, сотрясение.