Лев заметил, прищелкнул языком. Накажет, подумала Ника, но не рассчитывала, что он вынет из нее член, вызвав чувство пустоты и незавершенности. В воздухе свистнул стек, без всякой жалости припечатав Нику поперек ягодиц, пять раз подряд. Снова толчок. Ника держалась крепко, казалось, короткие ноготки вонзила по самые корешки в грубую кожу подушки, удары показались не такими удручающими, чем очередная потеря члена вожделенного мужчины. Крохотная пробка давала странный эффект, она чувствовала ее, при проникновении во влагалище, получалось теснее. Терновский выбрал жесткий ритм, правильно выбрал, хорошо. Ника старательно держала позу, не подавалась вперед, словно избегая его ударов, нет, ее устраивало. Она начала подниматься по хрустальным ступеням лестницы, ведущей прямо в обложенные пухлыми грозовыми тучами небеса, выше которых звезды, заходящееся сердце, маленькая смерть. Только Лев не был настроен позволять ей заглянуть за облака, не теперь. Она снова его потеряла, пульсируя и истекая, дрожа от нетерпения и прикусывая язычок, единственный способ не начать умолять, настаивать. Пусть сам решит когда.
Она скользкая сзади и спереди, Лев извлекает из нее плаг и касается немного растянутого отверстия концом вещицы покрупнее. Принять вторую пробку оказалось непросто. Лев не толкал напрямую, а словно вкручивал плаг по спирали. Ника настолько увлеклась происходящим, что начала перебирать коленями по поверхности табурета и одно колено соскользнуло вбок.
— Непослушная, — упрекнул ее Терновский.
Пробка погрузилась по основание, прерывать этот процесс в середине он бы не решился, момент проникновения можно потерять, сфинктер сомкнется, вернувшись в привычное положение, и тогда придется начинать заново. Оставил ее. Ушел в гардеробную и принес наручи на руки и ноги с четырьмя карабинами. Лев посадил ее на колени, давая передышку от прежней позы, обвел ее запястья кожаными ремнями, затянул не слишком плотно и застегнул на пряжки. Ника совершенно не сопротивлялась, покорно подавала руки, глаза скромно опустила, не поднимая к его лицу.
— Все хорошо, моя девочка? — благосклонно затребовал обратную связь доминант.
— Да, пожалуйста, продолжай, — мгновенно подтвердила девушка, не собираясь его останавливать, постепенно погружаясь в неспешное мучение нынешней сессии.
— Я не ослышался? — возмутился Терновский.
— Пожалуйста, продолжайте, Лев Николаевич, — вспомнила о манерах Ника, немного опоздав.
Ноги он ей окольцевал под коленями, между ножными браслетами тонкая цепочка. Оказалось, в табурете прячутся кольца, на каждом конце и в середине. Льву пришлось приложить физическую силу, чтобы вдеть в них открытые крюки карабинов, четвертый не понадобился. Ника не могла занять правильную позу, ноги тянуло, она балансировала и рисковала завалиться на бок. Терновский помог ей удержать равновесие.
— Колени заведи сильнее под живот, — диктовал сверху Лев. — Будет удобнее, обопрешься на большую площадь, и попка твоя мне вся раскрыта, замечательно подана.
Ника встала, как сказано, он подсказал ей совершенно верно, девушка восприняла помощь с глубокой благодарностью, и она не рассеялась, когда на беззащитно выставленное мягкое место снова начал прилетать прут стека. Пять за упущенное колено и еще пять за неверное обращение. Он сам обозначил. Ягодицы расчерчены прямыми розовыми полосами, между ними виднеется сверкающий камень. Лев погладил графические штрихи собственного исполнения, спустил руки ниже на бедра, большими пальцами раздвигая нижние губы, открывая ее для себя, вошел, остро чувствуя давление плага через стенку. Ника так высоко вскрикнула, что побоялся ее упустить, пришлось покинуть гостеприимное для него, теплое местечко. Кончит она с его членом в попке и никак иначе.
— Пожалуйста, пожалуйста, — утопая в меду вожделения, Ника перестала себя контролировать, слова вылетали против ее воли и даже сознания.