Кира сначала провела ревизию его страницы. Проверила даты на альбомах. Аркадий оказался не дурак, и страница выглядела, будто он ее вел несколько лет. Мужчина фактурный и вроде не бедный. Не Терновский, конечно, на поверку оказавшийся мерзким извращенцем. Вскоре они начали строчить друг другу сообщения целыми днями, желали доброго утра и спокойной ночи. Аркадий исправно присылал рисованные букеты. Сначала по одному, потом чаще среди слов начали мелькать красные сердечки и смайлики. Он расспрашивал ее обо всем, хотел получше узнать и встретиться. Кира знала толк в соперничестве и разных конкурсах. И четко различала конкуренцию внутри семьи и вне ее. На семейных ристалищах Кира и Ника непримиримые, противоборствующие стороны, где Лев выступает трофеем, добытым и с гордостью принесенным под ноги их матери. Но за пределами семьи сестра, захомутавшая Терновского, становилась бонусом самой Киры, ими можно было хвастаться. Аркадию пришлось постараться, но не слишком сильно.
Глава 21. Свадьба
Ника с огромным трудом смогла выбрать домработницу. Кандидатки, младше срока пяти не рассматривались вообще. Большинство она отметала еще на стадии резюме. Дом запускать нельзя. Лев категорически запрещал ей брать на себя домашние обязанности. В качестве тематической дисциплины, учел ее потребности в служении и уступил заботу о своем гардеробе, вместе с девайсами.
В свободное от цветочного магазина время она часами занималась его вещами. Перебирала галстуки, развешивая их по цвету и узору. Наглаживала рубашки, вывешивала на плечики, застегивая каждую мелкую пуговицу, расправляла рукава и малейшие складки. Специальным бумажным липким валиком чистила его пиджаки, не допуская самой незначительной пушинки. Пиджаки не стирали, сдавали в химчистку куда реже другой одежды, и они пахли стойкой туалетной водой Терновского. Ника их обнимала, утыкалась в них лицом. Лев ей не запрещал и был довольно тактильным человеком, но его она смущалась обнимать ни с того, ни с сего, слишком большая вольность. Тем более он целыми днями пропадал на работе, иногда накатывало. Чистила его запонки, часы и обувь. Перебрала совершенно заброшенные заколки для галстуков, который он от чего-то не носил. Научилась завязывать узлы на галстуках тремя десятками разных способов. Разложила в комоде его трусы аккуратными рядами, свернув их в милые и очень удобные рулончики. Навела ранжир среди носков. Ей совершенно не надоедало, она словно постоянно к нему прикасалась, прямо и вещественно заботилась о нем.
Игрушки вызывали другие чувства. Много усердия они не требовали: помыть, почистить и убрать после использования. Их она тоже держала в порядке, на заранее определенных местах и полностью готовыми к употреблению. Проверяя их и поправляя стройные ряды на выстланном тканью дне ящиков, Ника вспоминала, вздрагивала, сводила ноги плотнее, запрещая возбуждению разгораться. Не помогало, по телу разливалась истома. Особенно ей нравились ударные девайсы, но сами они ничто, лишь приложение к ее жестокому мужчине. Лев еще прощупывал ее болевой порог и возможности. Она улетала, следуя за ним в темные небеса, под защитой его сильных крыльев, выше и выше. До него вовсе не умела. Он поставил ее на крыло, научил, показал, что выбранная ею тесная клетка совсем непригодна для жилья. Ника верила ему, она давно поняла, что пропала. Полюбила его до самозабвения, она ему уже призналась, раньше, чем себе. Он не ответил, казалось закономерным и не слишком важным. Люди разные. Ей больше нравилось любить, чем быть любимой. Хотя она бы не отказалась от взаимности, жаль не в этой жизни. Девушка чувствовала, что такого у нее больше не будет. Один раз достаточно, сама возможность других отношений и чувств вызывала острое отторжение, она сохранит ему верность и после расставания.
Совершив над собой насилие, через две недели после увольнения Марии, наняла улыбчивую обрусевшую узбечку. Ей понравился ее чистый, неиспорченный долгой городской жизнь взгляд. Исполнительная, правила запоминала сразу и не нарушала. Не по-восточному широко раскрыла глаза, узнав сумму зарплаты. Ключ ей выдали только один из трех, отпирающий самый несложный замок. Пригождался он ей обычно, чтобы запирать квартиру. Приходила она рано, заставала Нику перед работой. Сама девушка теперь запиралась в квартире изнутри на засов. Захочешь — снаружи не откроешь. Рита снилась ей в кошмарах, они оказывались вместе с ней в пышно убранном зале, обе в свадебных платьях. Заканчивались сны тем, что Ника убегала в слезах, хотя Льва ей увидеть не удавалось, считалось, что выбрал он не ее.