Какой ты умный, неприязненно подумал Андрей.
— Решил друзей навестить.
— Каких друзей?
— Школьных. Которые поступили.
— Понятно… А ты в курсе, что по распоряжению мэра Глушкова, все, кто находится в столице больше трех дней, обязаны получить регистрацию?
— Нет, — сказал Андрей. — Меня не предупредили.
Менты переглянулись.
— Бывает. Ладно, пошли тогда, — «гармонист» подтолкнул его в сторону милицейской дежурки.
— А паспорт?
— Иди, иди. Разберемся.
Андрея завели в помещение, где стоял заваленный бумагами стол, а крошечный закуток был отгорожен решеткой. В клетке сидели двое — дочерна загорелый парень с азиатским разрезом глаз и здоровенный хмырь с типично рязанской мордой. Мент постарше повозился замком и кивнул Андрею — заходи, мол. Тот примостился с краю на лавке. Клетку снова закрыли.
Старший мент устроился за столом и начал перебирать паспорта. «Гармонист» остался возле двери — в другой ситуации Андрей назвал бы это позу «стоять на стреме». Минута прошла в молчании. Наконец, из-за стола раздалось:
— Гулько Виталий Семенович?
— Я, — сказал хмырь лениво.
— Протокол будем составлять?
— Не будем, — узник совести ухмыльнулся.
«Гармонист» снова отпер решетку, взял один из паспортов и вывел товарища Гулько в коридор. Вернулся страж закона уже один. Кивнул своему напарнику и снова стал у порога.
— Рашидов Искандер… э-э-э… Абдурашидович?
— Здесь, — сказал азиат с акцентом.
Он тоже вышел за ментом в коридор и больше не возвращался.
— Сорокин Андрей Сергеевич?
— Да.
— Значит, приехал в институт поступать? Почему тогда в паспорте штампа нету?
— Какого штампа? — спросил Андрей, чувствуя, как начинает зудеть предплечье.
— ИСИ. Как бы тебя без печати приняли?
Андрей молчал. Отмазку придумать не получалось. Жжение в руке мешало сосредоточиться. Мент разглядывал его исподлобья, потом пробурчал:
— Врать научись нормально. Дай с двух раз угадаю. Или с одного. На стройке работаешь? Студент, мля… Ладно, в сумке у тебя что?
— Одежда. Личные вещи.
— Открой.
Андрей расстегнул молнию. Мент одной рукой брезгливо покопался внутри. Конверт, лежащий на самом дне, его внимания не привлек.
— Из карманов все вытащи.
Андрей со вздохом достал рубли — две пятихатки, два стольника и бумажки помельче. Доллары он заблаговременно переложил в портмоне. Оно, в свою очередь, сейчас покоилось в сумке, в одном из боковых отделений, куда мент еще не заглядывал.
— Сколько здесь? В руках держи, не клади на стол.
— Тысяча триста двадцать.
— Все? Больше нету?
— Нет.
— А если найду — мое будет?
— Ищите, — буркнул Андрей. Внутри нарастала злость. Он уже видел, как это будет — стол превращается в труху за секунды, прутья решетки ржавеют и осыпаются, стены становятся рыхлыми как халва; а эти скажут ему спасибо, если их вовремя вышвырнет куда-нибудь подальше за МКАД…
— Ну, так что, студент, протоколы будем писать?
— Не надо, — сквозь зубы сказал Андрей. — Сколько с меня?
Он сдерживался уже из последних сил. Пот застилал глаза, узор на руке пульсировал. Вот сейчас этот козел заявит, что надо отдать все бабки, и тогда…
Но «гармонист» вдруг широко улыбнулся и подмигнул:
— У нас золотое правило — клиент всегда прав.
Это было так неожиданно, что Андрей растерянно заморгал. Черная волна злости стремительно испарилась, так и не найдя выхода.
— Ч-чего? — переспросил он.
— Я говорю, клиент всегда прав. Сколько тебе не жалко?
— Сто рублей? — спросил Андрей неуверенно.
— Андрей Сергеевич, — укоризненно сказал мент, — ну откуда ты такой жадный? Давай так — штуку себе оставь, а мелочевку нам. Сколько там у тебя, триста двадцать? Ладно, двадцать тоже тебе — на маршрутку или там на трамвай. А регистрацию сделай — это тебе бесплатный совет. Бабушку какую-нибудь найди, она много не попросит — хоть какая прибавка к пенсии…
Стараясь не заржать во весь голос, Андрей протянул «гармонисту» триста рублей, забрал паспорт и выскочил из метро. Артисты… «ОСП-Студия» отдыхает. Нет, умом Россию все-таки не понять. А с аршином лучше и не соваться…
…Дело было к полудню, когда он остановился перед панельным домом, длиной, казалось, в полкилометра. Прислушался к себе и вошел в подъезд. Поднялся на лифте на последний этаж. Постоял немного и спустился пролетом ниже. Задержался у одной двери, потом у другой, но выбрал в итоге третью. Надавил на кнопку звонка. Дождался, пока откроют, и приветливо произнес: