Но Пашку такие глупости, конечно, не занимают. Он готовится к студенческой жизни. Раз в год папаша будет башлять, чтобы сына перевели на следующий курс. Через пять лет Пельмень, наконец, получит диплом, и за терпение ему подарят квартиру. Потом отец устроит его на работу. Ну, то есть, покажет место, куда надо приезжать к девяти утра и сидеть до шести, радуясь халявному интернету. Еще, правда, придется иногда подписывать документы, в которых ничего не понятно, но папа, если надо, подскажет…
Блин, подумал Андрей, неужели Пельмень всегда таким был? Или это и есть взросление? Поверить страшно…
Андрею вдруг показалось, что его жестоко и бездарно разыгрывают. Что Пашка, с которым они гоняли мяч во дворе и смотрели фильмы по видику, остался в маленьком городке среди степей и холмов, а за столом сидит незнакомое существо в резиновой маске. Или, может быть, кукла, у которой в спине торчит ключик для подзаводки: ее посадили здесь на пару часов, пока не уйдет Андрей, но немного не рассчитали — пружина ослабла, завод кончается, и кукла теряет сходство с оригиналом. Движения замедляются, гримаса на лице застывает, а каждое слово тянется мучительно долго, как на магнитофоне с севшими батарейками. Лампочка под потолком начинает мигать и потрескивать, потом окончательно угасает, словно неведомый режиссер пытается скрыть обман, но даже света уличных фонарей более чем достаточно. И чтобы не видеть это убожество, Андрей встает и выходит из кухни, захлопнув за собой дверь. Сейчас он хочет лишь одного — лечь и заснуть, забыть обо всем, что случилось за эти дни. Он падает на диван и закрывает глаза, но перед тем, как окончательно отключиться, успевает понять, что перед ним сидела даже не кукла, а мертвяк, засохшая мумия — из тех, что умеют притворяться живыми. И он уже видел такую в раздевалке на выпускном…
Проснувшись, он не сразу сообразил, где находится, и несколько секунд бессмысленно озирался. Было светло, часы показывали, что дело уже за полдень. Матово блестел экран телевизора. На занавеске сидела одинокая муха.
И еще был запах. Отчетливый запах тления.
Андрей принюхался и вышел в прихожую. Воняло из кухни — словно там, за закрытой дверью был древний склеп, в который никто не входил уже много лет. Взявшись за дверную ручку, Андрей собрался с духом, но потом передумал и отступил на шаг. Вряд ли то, что он там увидит, поможет ему разобраться в происходящем. Скорее, наоборот, запутает еще больше. А оно ему надо? Проблем хватает.
«Кстати, — сказал сам себе Андрей, — с днем рождения вас, товарищ Сорокин». Живите, как говорится, долго и счастливо. Если сумеете, конечно.
Он прошел в ванную и умылся. Вернулся в комнату, раздвинул шторы и долго смотрел на улицу. Небо было затянуто облаками — синоптики, выходит, не обманули. Ну, что ж — по крайней мере, не жарко. Рубашка с длинными рукавами будет вполне уместна. Ладно, пора уже выдвигаться. Едем на рынок, там разберемся. Где у нас Лужники на карте? Станция Спортивная, вроде, красная ветка? Одна пересадка, ясно.
Андрей подобрал с пола сумку. С момента отъезда из дома та уже несколько похудела — штаны и майку, в которых он сел на поезд, пришлось выбросить сразу после побоища под Воронежем, потому что отстирать было невозможно. Можно что-нибудь на рынке купить взамен. А сейчас — пора сваливать. Спасибо, как говорится, этому дому. Извиняй, Пельмень, если что не так…
…Рынок в Лужниках раскинулся широко, но воображение Андрея не поразил. Палатки, заваленные дешевыми шмотками, ничем не отличались от тех, что он видел у себя в городе за тысячу километров южнее. Даже лица продавцов казались знакомыми, а гортанные голоса звучали как привет с малой родины. Разве что, лабиринт торговых рядов здесь был побольше и посложнее.
— Золото, доллары, Горючие Слезы!
Андрей даже вздрогнул от неожиданности. Обернулся и заметил цыганку. На ней была длинная юбка в белый горошек, сиреневые шлепанцы и бесформенная ворсистая кофта. Тетка бродила туда-сюда и время от времени повторяла свой немудреный рекламный слоган. Андрей подошел поближе.
— Золото надо, парень?
Он отрицательно покачал головой.
— Доллары? Бери, хорошие.
«Ты б еще сказала, свежие», — подумал Андрей. А вслух произнес:
— Горючие Слезы почем у вас?
— Тебе сколько надо?
— Ну, одну хотя бы. Они вообще настоящие?