— Хрена тут думать? Глаза разуй. Я здесь в апреле ехал — асфальт был новый, почти не единой кочки.
— Может, все же попробуем? Если аккуратненько, по обочине…
— Какие пробы, Рома? Окстись! Детский сад, блин, младшая группа. Отсохла ветка, неужели не ясно? Никуда уже не ведет. Через пару километров в тупик упремся. Или, наоборот, заедем в такие дебри, что никакое МЧС не поможет.
— И чё теперь?
— Через плечо… На шоссе остаемся, смотрим по сторонам. Знаки ищем, что еще делать? Юргис, я к тебе сяду.
Седой открыл переднюю дверь и угнездился рядом с шофером. Андрей и Рома опять полезли назад. Микроавтобус покатил на шоссе. Минут двадцать прошло в молчании. Андрей хотел спросить про знаки, но потом передумал — они тут профи, без него разберутся. Его клонило ко сну. Солнце скатилось за горизонт, на прощание окрасив краешек неба в бледно-абрикосовый цвет.
…Резкий звук заставил всех вздрогнуть — словно лопнула натянутая струна. Еще не утихло неприятное звенящее эхо, а Андрей уже ощутил, как оживает «татуировка».
— Что за?.. — пробормотал лысый Рома. — С машиной что-то?
— Нет, — сказал Юргис, — это явно где-то снаружи.
— Твою ж мать, — процедил Михалыч, — этих нам еще не хватало.
Андрей увидел, как впереди на обочину выходит гаишник и поднимает полосатую палку. Юргис со вздохом остановился. Товарищ в форме лениво двинулся к ним. Милицейская машина были искусно спрятана за кустом. Там же приткнулась обшарпанная «копейка» желтого цвета.
— Не нравятся мне этот «жигуль», — хмуро заметил Рома. — Какого хрена они с ментами стоят? Думаешь, по нашу душу, Михалыч?
— Конкретно по нашу — вряд ли, — пробормотал седой. — Не могли они знать маршрут. Не могли, ты понял? Я сам его утром еще не знал.
Он быстро повернулся к Андрею.
— Ты, если что, свой фокус повторить сможешь? Ну, как там, на автовокзале?
— По обстоятельствам, — буркнул в ответ Андрей. Но узор на руке уже чесался от нетерпения — скорее, скорее! Словно торчок в предвкушении новой дозы…
Гаишник заглянул в окошко к водителю и обвел внимательным взглядом всех, кто сидел внутри. Андрей ожидал, что мент потребует документы, но тот вдруг сказал:
— Всем выйти из машины. Пассажиров тоже касается.
— А в чем дело, простите? — очень вежливо поинтересовался Михалыч.
— Проверка. Не задерживаемся, выходим.
Спрыгнув на землю, Андрей заметил и другого мента — этот имел при себе «калаш». А из «копейки» вышли трое гражданских. Один из них, несмотря на жару, был в мешковатой куртке и что-то придерживал под полой.
— Откуда едете?
— Из Москвы.
— И куда?
— В Могилев, — не моргнув глазом, сказал прибалт. «Почему в Могилев?» — мельком подумал Андрей. А вообще, хорошее название. В тему…
Тусклый мир уже подмигивал ему сквозь синие сумерки.
«Не спеши», — приказал сам себе Андрей.
— Видите вот его? — мент кивнул на загорелого мужика в простецкой рубашке с короткими рукавами. — Сейчас подходим к нему по очереди и делаем, что он скажет. Остальные стоят спокойно. Давай, ты первый.
Михалыч пожал плечами и приблизился к загорелому. Тот достал из кармана спичечный коробок. Зажег спичку, поднял ее на уровень глаз и потребовал:
— Смотри на огонь.
Пламя слегка дрожало. Текли секунды, ничего не происходило. Наконец, огонек погас. Гаишник быстро переглянулся с коллегами.
— Следующий.
Процедура повторилась с Юргисом, потом с Ромой.
— Теперь ты.
Андрей почувствовал интерес. Он подошел поближе, и оранжевый бутон расцвел перед ним. Сразу возникла мысль, что примерно так же горят глаза у мурены, и Андрей невольно поморщился. И, словно чувствуя его недовольство, пламя изменило оттенок. Оно стало синеватым, потом сиреневым и, наконец, гранатово-красным. У мужика, что стоял напротив, глаза полезли на лоб. Андрей усмехнулся, и спичка вспыхнула ярче, как бенгальский огонь. Мужик испуганно матюгнулся, уронил ее и подул на пальцы.
— Ах, вот даже как, — гаишник снял фуражку и вытер лоб. — Вот, значит, почему сигналка сработала… Ладно, парни, вопросов нету. Извините за задержку, сами понимаете — служба.
— И что это за пионерские опыты? — начал было Рома, но под взглядом Михалыча замолчал и полез в машину. Андрей и Юргис тоже вернулись на свое место.
Пару минут они наблюдали, как старший беседует о чем-то с гаишником. Наконец, махнув рукой на прощание, Михалыч сел впереди. Прежде чем дверь захлопнулась, мент сказал ему:
— Короче, ты понял — живой огонь. Давай, счастливо!
— Поехали, — сказал Михалыч прибалту.