Было странно наблюдать Витю здесь, среди высоких домов, на фоне троллейбусов, маршруток и какого-то кафе «Квартал». Казалось, что он тоже ощущал собственную чужеродность, и ему было не по себе. Надя начала нервничать: она только сейчас поняла, что влюбленный Витя задумал эту встречу как свидание, а она, раз пришла сюда, как будто отвечает ему взаимностью. Ей захотелось извиниться, сказать «дело не в тебе, а во мне» и убежать отсюда побыстрее; но Витя так улыбался – было жалко его обижать. Поэтому Надя просто ответила, что не голодна и лучше бы сходила погулять, и они пошли в Советский парк.
Поначалу было душно и неловко, как будто их вдвоем посадили в темный пыльный мешок и заставили общаться. Но мешок быстро развязался, стоило им оставить светские разговоры о погоде, желтеющих деревьях и надвигающейся учебе. Они с удовольствием накинулись на лагерную тему, начали вспоминать детей из своего отряда: их ссоры и примирения, ночные шатания по коридорам, пристрастие к играм на «PSP», маленькие влюбленности, бесконечные слезы по разным поводам и незабываемые отравления привезенной родителями едой. Когда разговор плавно перешел на коллег-вожатых, Надя не удержалась и сказала про Юру: «Ой, ну этот Стеклов вообще прям классный!», но Витя ничего не заметил. Они уже прошли весь парк; Витя несколько раз предлагал купить сладкую вату, но Надя отказывалась. Спустились к Иртышу; возле противоположного берега загадочно белели неизвестные суда. Они немного прогулялись вдоль реки, продолжая свое скромное путешествие во времени, и Наде было радостно снова, хотя бы частью своего сознания, оказаться в «Интеллекте». С Витей всегда было очень легко, а сегодня – особенно, потому что он почти не пытался шутить. Надя сама себе удивлялась, но ей не было ни скучно, ни неловко; только немного захотелось пить и надоело таскать эту глупую розу. Они гуляли уже больше двух часов и дошли до новостроек неподалеку от универских общаг. Витя предложил зайти; оказывается, он жил здесь, вот в этом новом доме с красной башенкой.
В квартире пахло чужим домом; Надя сняла босоножки и последовала за Витей на просторную кухню с новым ремонтом, освещенную остатками закатного солнца. К левой стене жался некрасивый темный гарнитур, явно перевезенный из прошлой квартиры; на правой был огромный рисунок, изображавший ветку сакуры; рядом на столе, на желтой клеенке медленно краснели мясистые помидоры. Витя налил Наде воды из синего кувшина «Аквафор» и принялся суетливо реанимировать собственный подарок. Он отрезал розе кусочек стебля и, не снимая с нее целлофанки, погрузил в воду, в хрустальную вазу, явно рассчитанную на более пышные букеты. Он поставил было вазу на стол, к помидорам, но потом спохватился и куда-то ее понес, пробормотав Наде: «Нет, пойдем лучше в комнату». Она поставила стакан в раковину и отправилась за Витей, шлепая по коричневому ламинату босыми ногами. В квартире никого не было; Надя увидела только большую желтоглазую кошку с длинной шерстью и приплюснутым носом.
В Витиной комнате пахло так же, как и во всей квартире, только кислее. Здесь тоже была старая мебель: большой книжный стеллаж, набитый фантастикой; красный диванчик с подушками, украшенными логотипами разных автомобилей; угловой стол, на котором стоял большой монитор, – казалось, что в этой комнате до сих пор живет семиклассник, мальчик из их Второго отряда. Когда Надя вошла, Витя ставил вазу с розой на компьютерный стол. Он повернулся и посмотрел на нее очень взволнованно, Надя никогда не видела у него этого взгляда. Она сразу вспомнила единственный раз, когда была с мальчиком. Позапрошлым летом, после десятого класса, она недолго встречалась с бывшим одноклассником Костей, который тогда окончил первый курс педколледжа. Однажды они уединились в каком-то гараже, и оба так сильно волновались, что у них ничего не получилось: когда Костя пытался войти в нее, ей становилось невыносимо больно, она кричала и своим криком заставляла его волноваться еще сильнее. С того раза они избегали друг друга; Костя потом несколько месяцев встречался с Кристиной, а через год Надя узнала, что он ушел в армию. Больше она ни с кем не встречалась и иногда думала, что хорошо бы все-таки заняться с кем-нибудь сексом по-настоящему. За воспоминаниями о Косте, как после монтажной склейки, последовали три кадра: она впервые пьет водку, Юра обнимается с Наташей, она смотрит на свое обнаженное тело в зеркале. Красивое тело. Надя подошла поближе к Вите, и они начали целоваться, и снова все было легко.