Потом Надя успокоилась и поплелась на остановку. Она не помнила, куда дела розовую бутылочку из-под йогурта. Подошел автобус – скучная белая «гармошка», – и Надя села у окна. На стекло было налеплено выцветшее поздравление с новым 2010 годом, которое так и не убрали после зимы. Появилась кондукторша, одетая в такую же шерстяную водолазку, как и продавщица магазина «Продукты». Надя купила билет и стала смотреть в окно на серо-зеленый город, напитавшийся за лето солнцем и теплом. Дома, скверы, церкви, мост, синие рекламные плакаты «Технософия» – все было обыкновенным, как и она сама. На остановке «Кинотеатр имени Маяковского» кто-то сел напротив. Это была девушка на пару лет старше с короткими светлыми волосами, в светло-розовой рубашке и белых джинсах, с большими наушниками на голове; она слушала музыку, прикрыв глаза. Надя не любила, когда люди пялятся в транспорте, но сейчас делала именно это, не в силах оторваться от этой девушки. Она выглядела очень просто, но при этом казалось, что эти джинсы, и рубашка, и наушники, и даже колечко на большом пальце – все было надето не просто так, а в соответствии с каким-то неведомым законом, известным только людям из другой, красивой жизни. И эта девушка, хоть и ехала в том же самом автобусе в том же самом городе, – она явно находилась в другом измерении, где Омск не серо-зеленый, а блестящий, расцвеченный огнями; где по улицам ходят актрисы в вечерних платьях, а в Иртыше плавают лебеди. «Она, наверное, учится на дизайнера или даже на балерину, – думала Надя со сложным чувством, которое не получалось описать. – Она наверняка была в Питере и скоро поедет туда снова. Интересно, какую музыку она слушает? куда она едет? как ее зовут?» Незнакомая девушка вышла на остановке «Кристалл», где Надя позавчера встречалась с Витей. Казалось, что она тоже идет на встречу, но только с тем, кто ей действительно нравится, и кому, конечно же, нравится она; кто не зароет ее голову в подушки и не оставит рыдать на лавочке. Автобус поехал дальше, и Надя быстро потеряла из виду ее светлый силуэт.
На Надиной остановке солнца почему-то не было. По пути в сторону общаги она увидела, как асфальт покрывается большими темными пятнами; три секунды – и начался ливень. Вода падала плотно, быстро и громко, как будто великан на небе включил свой великанский душ и забыл под него встать. Люди вокруг попрятались по магазинам и аптекам, но Надя не стала – она просто побежала вперед, чувствуя, как намокли волосы, какой липкой стала джинсовка, насквозь пропитанная дождем; как скользят ноги в босоножках, полных воды. Она бежала по лужам, почти зажмурившись; в голове пульсировала откуда-то взявшаяся фраза: льет, как сто чертей. Неожиданно ей стало очень весело, как будто вместе с водой на землю падала чистая небесная радость. В последний раз ей было так хорошо в лагере, в ночь вожатского посвящения, когда она в белом платье и красной толстовке носилась по темному дождливому лесу. Только сейчас она не была другой, не была Сейлор-HABS; чувствовала себя собой, Надей, которую обнимал и целовал, целовал, целовал последний летний дождь. Он любил Надю, жалел ее и прощал то, что она иногда об этом забывала.
В комнате было сухо, хотя окно осталось распахнутым. Надя переоделась, заварила чай и включила ноутбук – кто-то оставил сообщение во «Вконтакте». Настроение упало: это, наверное, Витя, по которому она не соскучилась, или Юра, который ничего хорошего не напишет. Кликнув на «Мои сообщения», Надя снова ощутила себя под теплым дождем: это была Кристина. «Привет, Надин! Как же я соскучилась! Как ты живешь? Мне твоя мама сказала, что ты уже в Омске. Давай скорее встретимся, мне столько нужно рассказать!!! Например, у нас там был вечер, посвященный Сэлинджеру. Это такой известный американский писатель, 27 июля было полгода, как он умер. У него самая известная книга называется «Над пропастью во ржи». Она такая классная, я просто в восторге!!! Напомни мне ее принести, тебе тоооочно понравится! Все, жду твоего ответа, назначай встречу, я всегда готова, целую :****»