Вот за такой ленивой болтовней коротали время до Петрозаводска воронежцы с приднестровцами да пожилой еврей — главный инженер крупной строительной фирмы из Петербурга, из любопытства прилипший к компании ради интересного для него разговора.
— Значит, вот так жестко вы ставите вопрос? — набычившись, впился он маленькими глазками в Анчарова.
— Да не жестко, а справедливо, — терпеливо ответил Саша, не отводя глаз от буравившего его взглядом, привыкшего командовать управленца старой советской школы, похожего одновременно и на бизона, и на Кобзона. — Латвия и Израиль удивительно похожие государства, и отношения между ними самые тесные, несмотря на латышский легион СС, воспевающую нацизм латышскую власть и истерические заклинания Фонда Визенталя по этому поводу. Методы одни и те же, понимаете? Вот вы сами говорите, что были у родни не раз, но никогда бы сами жить не смогли в еврейском государстве. Некомфортно вам! Не будем разбирать досконально почему — дело личное. Но если вам, еврею, некомфортно в Израиле, то русскому в государстве латышей или эстонцев некомфортно втройне! А методы и идеология одни и те же и у фашистской Германии, и в нынешних прибалтийских пуговицах, и в Израиле — расизм и этнократия! Евреи — наивысшая ценность, Латвия для латышей, Германия превыше всего; арийский дух, гражданство по национальному и даже религиозному признаку, торжествующие законы крови, как на ферме, прости Господи!
— А русский фашизм? А лозунг «Россия для русских!» и скинхеды в каждом российском городе вас не беспокоят? — упрямо жевал губами каждое слово собеседник, задетый за живое, но умеющий, как бывалый чиновник, держать себя в руках.
— Так ведь мы вообще не о личностях говорим, и не друг о друге, уважаемый Борис Исаакович! — немного иронически протянул Муравьев. — Мы с любви к нашей общей родной стране и ее просторам начали, не более того. Потом плавно перешли к опыту проживания в разных странах, какой у присутствующих имеется.
Мы с Сашей давно в Риге не бывали, скажу прямо, но пожили в Прибалтике изрядно, да и сейчас следим за ситуацией — друзья у нас там!
Саша вам говорит о государственной политике! А то, о чем вы сейчас сказали, — это скорее желтожурнальное пугало. Да ведь сама власть в России первая всех этих, якобы «русофашистов» гнобит, бичует и линчует! Да и правильно делает! Жаль только, что стало модно не замечать, когда русских топчут прямо в их доме, но к этому мы и в советское время привыкли. Русским превосходства не надо, нам бы равенства добиться в своей собственной стране! Будем ли терпеть? Ну, я не россиянин, у нас в Приднестровье такого нет. Так вот, на государственном уровне этнократическую, националистическую, и, следовательно, профашистскую идеологию в России никто не исповедует, законодательно ее не оформляет. В России даже русские государствообразующим народом не считаются — так, горстка аборигенов среди уважаемых малых народов и национальных меньшинств. Сейчас вот, пока мы тут сибаритствуем, война с Грузией идет, но никого из грузинских воров в законе, просто бандитов, банкиров и владельцев крупнейших торговых сетей, казино и рынков — и пальцем не тронут, вот увидите! Какой еще русский фашизм?
А вот в Израиле, еврей стоит выше всех людей на свете законодательно! А в Латвии — латыш. В Эстонии — эстонец. Ну и так далее, куда ни плюнь, кроме России.
— Но культура, цивилизация там значительно выше, чем у нас! Видите, я говорю «у нас»! И говорю это совершенно искренне!
— Ну, культура и цивилизация — понятия вовсе не тождественные, — не выдержал и подключился к беседе доцент. — Туалетная бумага в сортире и салфеточка под чашкой с кофе — это цивилизация. А вот вековое умение, будучи имперским народом, собою жертвовать ради процветания «младших» братьев — вот это уже культура! Не грабить, как англичане или там французы, а свое отдавать и благоустраивать окраины, учить, окультуривать, из ничего порою народы создавать и наделять их культурой, и деньги потом давать на ее развитие — вот это культура в моем понимании! Да и с цивилизацией — то потому у нас проблемы в огромной стране, что первым делом блага цивилизации опять же меньшим братьям шли, — на себя не оставалось.
— Экономические успехи, согласитесь все же, у тех же прибалтов после перестройки куда выше, чем у нашей богатейшей страны!