— Выбирай, командир, за ветер странствий пить будем или же за дорогу к дому?
— Сказали мне, что прямая дорога ведет к Океану смерти. И я свернул с нее, и с тех пор тянутся передо мною кривые окольные тропы. Как-то так было. Все врут братья Мастурбацкие! Шли мы с тобой прямою дорогой, а вышла она кривой и затянулась на десятки лет. Сколько войн у нас получилось, Саня? — подполковник выразительно подергал себя за ухо и поднял указательный палец, напоминая, что каюта может прослушиваться фээсбэшниками на борту. Майор кивнул и не менее выразительно показал на пальцах, что им теперь все по фую, поскольку игра пошла в одни ворота.
— Ну, смотря, что войной считать, Толян? Афган, Карабах, Рига, Бендеры, Абхазия, Москва 93-го, ну и так, по мелочам, не считая оперативной работы. В целом, можно сказать, дешево отделались. Ты соскочить решил, Толя? А почему мне не сказал? Нехорошо.
— Да потому, что сумку твою прошмонал перед нашим отъездом из Тирасполя в отпуск. Альбомы, документы, флаг Латвийской ССР с мачты на нашей базе в Риге, орден, медали, черный берет и тельник. Это тебе так нужно на теплоходе в круизе по Волге? А почему мне не сказал? Нехорошо.
— Значит, пьем за дорогу к дому! — невозмутимо подытожил Анчаров и поднял свой фужер.
— За дорогу к дому! — Толян встал. Встал и Анчаров. Чокнулись, выпили до дна, и с размаху полетел в стену тонкий коньячный фужер с золотой полустертой каемочкой. Зазвенело стекло и осыпалось на кровать. За стенкой той как раз была каюта Гугунавы. А сейчас там никого не было.
— Я уж подумал, ты мне в лоб зафиндилить хочешь, — криво усмехнулся подполковник, аккуратно поднял покрывало с постели и высыпал мелкие осколки в туалет. Встряхнул хорошенько покрывало и снова застелил свой диванчик.
Саня сидел, докуривал сигару. Закурил и Толя. Выпили, не чокаясь, по третьей, опять сидели, молчали, думая о своем. О последнем марше колонны Рижского ОМОНа в аэропорт. О негостеприимной Тюмени. О том, как встретила их гостиница «Дружба» в Тирасполе. Как Кожевина с Никифоровым по чьей-то предательской наводке схватили молдаване прямо во время утренней пробежки и отвезли в Кишинев, а потом переправили в Ригу, в СИЗО. Как Парфенова сдали латышам российские власти прямо в Тюмени. Как в Абхазии подорвались на машине сразу четверо ребят, и неизвестно кому повезло, тому, кто погиб или тем, кто остался без ног. Как прятали местные уцелевших омоновцев на барже, курсировавшей по Днестру. Как воевали, и как предавали их те, за кого они воевали — снова и снова.
— А ты деньги где спрятал? — неожиданно прервал молчание Толян.
— Да там же, где и ты. У меня тоже термос с собой, — улыбнулся Анчаров.
— Карточки все ликвидировал?
— Всё снял. Только на служебной оставил немного, вдруг счет проверят.
— Молодец, майор. Внутренний паспорт российский?
— Гильмутдинов я теперь. И прописка в Казани. Третья фамилия уже, просто кошмар. Так и до Кацмана недалеко, пора остановиться. А ты?
— Тульев.
— «Ошибка резидента»? Ну, впрочем, какая разница. Коллеги нас искать будут? Как думаешь?
— Вряд ли. Если сами на рожон не полезем. Полковник обещал урегулировать вопрос, если мы ему досье по Тирасполю набьем под завязочку.
— А не грохнут?
— А смысл? Грохнуть нас так и так всегда могут. Да и не раз пробовали. Но как игроков. А вне игры, если уйдем, то есть шанс. Да и подстраховались, не дети же мы, в натуре, — Толян ухмыльнулся и снова подергал себя за ухо.
— Надоело скитаться. Хорошо, хоть деньжат отложили на черный день.
— Ну, не все же нашим начальникам в карман заносить.
— Думаешь, получится?
— На все воля Божья, Саня!
— Мы с тобой ведь в Ялте сейчас для них?
— Ага. В частном секторе. Оттуда и рапорта за нас, если потребуется, по почте вышлют.
— One way ticket?
— Наливай!
Глава седьмая
Кирилл засмеялся весело, когда Машенька дала ему прослушать свежую запись:
— Вот засранцы! Сами все, наверняка, еще на водопаде обговорили, а нам радиоспектакль устроили!
— Думаешь, они не знают, что мы знаем, что они знают, что мы их слушаем? — улыбнулась Маша.
— Муравьев сразу понял, когда я его к стенке припер при первом разговоре, что у Петрова в каюте прослушка была. Сделал выводы, не дурак, наверное, а в каком-то смысле коллега.
— А может, они вообще сойти со сцены еще в Тирасполе договорились?