Петров молчал, пока не поднялись на самый верх, пока не присели на краешке обрыва и не насмотрелись жадными глазами на Волгу, несущую на себе теплоходы и баржи, текущую неторопливо внизу уже тысячи лет, и неиссякающую, — несмотря на войны, пожары, засухи, голод, революции и перестройки, что прокатывались по ее берегам. А сколько влюбленных сидели августовскими вечерами над рекою, обнявшись — разве может кто сосчитать?
— Ну почему люди не летают как птицы? — грустно вопросил вслед за Катериной Островского Андрей Николаевич. Вспомнил он небо, вспомнил, сколько же рек видел с высоты птичьего полета, — и загоревал.
— Катерина в Волге утопилась или в Оке? — неожиданно спросила Люся?
Петров вздрогнул и пришел в себя. Руки его потянулись к самому теперь дорогому и любимому на свете человеку, и Люся не стала противиться, погрелась немножко в его сильных руках, на пахнущей табаком и чуть-чуть терпким одеколоном груди. И поцеловала в губы, как выпила всю его грусть. Полной грудью вдохнула свежий волжский воздух, а выдохнула всю печаль и страх, и главное, предчувствие беды, целый день не дающее сосредоточиться на таком близком и осязаемом счастье.
— Петров, ты хочешь жениться на мне?
— Да, очень хочу.
— Тогда почему ты не спросишь, согласна ли я?
— Будь моей женой, Люся!
— Я согласна!
* * *Если хотите, чтобы живой водой омылась ваша жизнь, купите билет на теплоход и хотя бы неделю-другую проплывите на нем по Волге. Может быть, сначала вам покажется, что ничего особенного не произошло в вашей жизни, и ничего не изменилось. Но пройдет время, снова настанет лето, и вы вдруг вспомните каждый рассвет и закат на воде, каждую церквушку и березку, каждую елочку, каждую излучину утекающей в вечность реки. И поймете, что вы уже давно другой, не тот, что были прежде, до этого, первого своего путешествия в сердце русской земли, а значит, в свое собственное сердце.
* * * Так вот, теперь сиди и слушай: Он не желал ей зла. Он не хотел запасть ей в душу, И тем лишить ее сна. Он приносил по выходным ей сладости, Читал в ее ладонях линии. И он не знал на свете большей радости, Чем называть ее по имени… Ей было где-то тридцать шесть Когда он очень тихо помер. Ей даже не пришлось успеть в последний раз Набрать его несложный номер…— Андрюша! Назови меня по имени! — плакала Люся и снова и снова включала полюбившуюся с недавних пор, как наркотик, песню.
Бывало, знаете ли, сядет у окна И смотрит, смотрит, смотрит в небо синее, Дескать, когда умру, он встретит меня там И снова назовет меня по имени. * * *08.08.09
10:17
Андрюша, поздравляю, дружище! Сын — это же так здорово!
Мы так рады за тебя, за Люсю, ты просто не представляешь! Пиши скорее, как назвали? Ой, да ты же в командировке, ты же сам еще его не видел!
Возвращайся скорее, и мы с командиром к тебе нагрянем на крестины! Авиакомпания наша развалилась, ты же знаешь — кризис! Юра собирается в Россию переезжать, я, наверное, тоже. Вот, приедем к тебе, посмотреть на жену молодую, на наследника, и на Россию, конечно! Знаешь, мы же билеты на круиз по Волге взяли!
Последний в эту навигацию рейс от Питера до Астрахани! В начале сентября. А перед этим к тебе на пару дней хотя бы!
Ну что еще сказать? Прав ты был, надо было нам раньше в Россию собираться. Но не будем о грустном в такой день! Молодец, что написал, поделился радостью! И опять летаешь, опять на катастрофах сидишь, как мы когда-то… Может, и нас с командиром пристроишь в МЧС? Ну, при встрече поговорим!
Обнимаю!
С.
На это письмо не пришло ответа. Самолет ИЛ-76 МЧС России не прибыл в аэропорт назначения, выполняя в сложнейших метеоусловиях рейс по эвакуации беженцев из района землетрясения на одном из архипелагов Индийского океана.
…Какая, в сущности, смешная вышла жизнь, Хотя, что может быть красивее? Чем сидеть на облаке и свесив ножки вниз Друг друга называть по имени… (группа «Високосный год», «Лучшая песня о любви».) * * *Саня Гильмутдинов, когда-то бывший Анчаровым, прижился в Костроме, даже в Псков, где заранее приготовил он себе базу для будущей жизни в России, не поехал. Глаша окончила университет и устроилась на работу на областное телевидение. Правда, скоро ей пришлось уйти в декретный отпуск, ожидались близнецы — мальчики, как и мечтал Саня. Но счастливым отцом Анчаров побыть пока так и не успел. Устроившись заместителем начальника службы безопасности в один из местных банков, он жил с Глафирой тихо и счастливо. Не узнать было в летающем как на крыльях, веселом, жизнерадостном мужике сдержанного, почерневшего от жизни и жизненного опыта ветерана постперестроечных войн и конфликтов.