Вслед за Платоном и Цицероном Августин употребляет слово «справедливость» для обозначения того, что делает общество настоящим обществом. Справедливость — это предпосылка гармонии в обществе. Harmonia (мир и терпимость) предусматривает «единодушие» — concordia — когда все сердца бьются в унисон. Рим пал уже давно, утверждает Августин. Рим перестал существовать как общество, когда исчезла справедливость. Он находит, или полагает, что нашел, у Цицерона подтверждение этому положению. Строго говоря, Римская империя никогда не представляла собой общества, потому что там никогда не было истинной справедливости. Если понимать Августина буквально, это должно означать, что есть только одно настоящее общество, а именно, град Божий. Потому что только там справедливость будет реализована полностью.
За шестьсот пятьдесят лет до Августина Аристотель собрал сто пятьдесят восемь конституций стран Средиземноморья, чтобы выбрать лучшую конституцию и лучшее государственное устройство. Но Августин думал только о двух — граде Божием и граде земном. Все люди через Адама состоят в родстве друг с другом. Это означает, что социальное единство зависит от способности людей искупить грех Адама. Как Церковь является телом Христовым, так Адам является телом человечества. Все люди — братья и сестры. Это родство — и метафора, и мистический факт. В Христе воссоздаются семейные узы. В обряде причастия хлеб преломляется на много частей, прежде чем он соединится в едином теле, и вино из одного сосуда пьют много ртов, прежде чем оно станет кровью Христовой в теле общины.
Раздвоенность воли Адама персонифицирована в следующем поколении; Каин и Авель были братьями, но ими Управляли разные воли и разная любовь. Достаточно узнать, что народ любит, чтобы понять, что это за народ, говорит Августин (О граде Бож. XIX, 24). Поведение людей является образцом двух типов общества, которое останется смешанным до Судного дня (Об обуч. оглаш. 31). Авель любил добро, Каин — зло. Авель не построил града, но воспринимал эту жизнь как странствие пилигрима. Нельзя быть привязанным к земле слишком тесными узами (О граде Бож. XV, 1).
Берущие пример с Каина или Авеля строят соответственно град земной и град Божий. Есть временный град и есть вечный. Августин ссылается на псалом 84, 7; град Божий — civitas Dei — понимается как «народ Твой» — plebs Тua. Люди неблагочестивые и люди, живущие в Боге, — два разных народа (Об ист. рел. 50). Любовь к миру и любовь к Господу создает два принципиально разных общества (О граде Бож. XIV, 28). Одно отдает себя в руки Господа. Другое бунтует против Его воли. Одно—мирное, другое — воинственное. Одно существует ради ближнего. Другое алчет собственной выгоды.
До того, как эта двойственность стала заметна среди людей, она уже была очевидна среди ангелов. Падение Люцифера предсказало и грехопадение, И Потоп, и убийство Каином брата. Общество Люцифера и общество Бога универсальны. Они существуют бок о бок, и до Судного Дня невозможно понять, какому из этих двух порядков принадлежит кто–то или что–то. Одно их название — города или грады — уже говорит об их мистическом содержании. Августин пользуется также и символами: «Иерусалим» — это город мира, а «Вавилон» — город столпотворения, хаоса. Учение о двух градах, о двух видах любви, о «Иерусалиме» и «Вавилоне», Авеле и Каине четко сформулировано и в «Толковании на Псалмы», написанном в то же время (Толков, на Пс. 64,2; О Кн. Быт. XI, 15).
По Августину, людям предначертано быть жителями одного из этих градов. Бог уже определил, сколько людей присоединится к сонму святых (Письма, 186, 25). Другой альтернативы благодати и погибели не существует. Либо человек признает Бога своим царем, либо он повинуется Диаволу. Последнее сообщество людей, строго говоря, не общество, а, скорее, пародия на него. Только град Божий заслуживает того, чтобы называться обществом в полном смысле этого слова (О граде Бож. XIX, 23).
Civitas Dei — это Царство благодати Божией и Книга Откровения Небесного Иерусалима. Civitas terrena — сумма тех, кто живет «по плоти». Это царство насилия, хаоса и злобы. Но оба «града» — это мистические величины. Оба града восходят к тем событиям на Небесах, которые произошли еще до Сотворения мира, а именно, к намерению Господа в отношении людей и падению Люцифера. Это деление на две части — главный структурный принцип для всего необъятного материала, представленного Августином.