Августин издал «Монологи» в незаконченном виде вместе с набросками сочинения «О бессмертии души». Последнее было написано в Милане той весной, когда он принял крещение. В нем Августин показывает, что душа неизменна и потому бессмертна. Она, по определению, нечто живое. Ведь именно она и дает жизнь. Поэтому она не может умереть. Кроме того, она получает свою жизнь от Бога, который бессмертен. Сочинение «О бессмертии души» — это наброски к тому, что должно было стать третьей частью «Монологов», которую Августин так и не закончил. Что же касается индивидуальности души, тут царит полная неясность. Августин отходит от принятого У платоников понятия души и приближается к более индивидуальной личности христианского персонализма. И все–таки мысли Августина сильно отличаются от современного персонализма. Для Августина Бог не только «Ты»; Он есть особое внутреннее условие для того, чтобы человек мог сказать «я».
Трактат «О бессмертии души» (386) продолжает дискуссию, начатую в «Монологах». Человеческие души — носители вечных истин. Поэтому они сами должны быть вечны и бессмертны. Истины не могут погибнуть, и поэтому души тоже неистребимы. Но что происходит с душами, которые совершили ошибки? Они тоже бессмертны? Да, считает Августин. Для того чтобы совершить ошибку, нужно существовать, поэтому даже ошибочное решение не может уничтожить душу. Здесь ясно видно, что предстоящий вскоре разрыв Августина со скептицизмом связан с его учением о душе.
Августин уже близок к главному аргументу Декарта против разрушительного сомнения: «Если я ошибаюсь, значит, я существую» — si faHor, sum. В его трактатах «Монологи» (II, 1), «Об истинной религии» (39, 72–73), «О свободном решении» (II, 7) и «О граде Божием» повторяются те же аргументы: «Я не боюсь никаких возражений относительно этих истин со стороны академиков, которые могли бы сказать: »А что если ты обманываешься?» Если я обманываюсь, то уже поэтому существую. Ибо кто не существует, тот не может, конечно, и обманываться: я, следовательно, существую, если я обманываюсь» (О граде Бож. XI, 26). Душа знает, что она существует и живет, точно так же существует и живет мышление (О Троице, X, 10). Душа — это посредник между телом, которому она дает жизнь, и мыслями Бога, когда она пытается думать.
Сознание, даже если оно ошибается, во всяком случае существует. Путь к пониманию веры в Бога человек должен начать с сознания того, что личность существует. Было бы бессмысленно доказывать существование Бога, если бы человек сомневался в собственном существовании. Душа человека живет не ради самой себя. Она дает жизнь телу, но и сама получает жизнь извне. Она одушевляет тело, так как служит посредником между красотой и порядком при переходе от умопостигаемого к материальному.
Душа и тело соотносятся между собой не так, как вода с губкой, когда последняя наполняется первой, но как свет и воздух, которые, не смешиваясь, взаимопроникают друг в друга (Письма, 137,11; О Кн. Быт. VIII, 21). Душа своей зависимостью от чего–то высшего, нежели она сама, связывает тело человека с идеями и бессмертным царством истины. В человеке нет ничего выше разума. Поэтому если возникает необходимость подняться выше души, нужно выйти за пределы человека (Об ист. рел. 39).
В диалоге «О порядке» (386) главным образом говорится о зле и Провидении Божием. Есть ли в космосе какая–то форма для порядка или необходимости? В этом диалоре Августин пытается вовлечь в платоновско–христианское понимание спасения свободные искусства, которые он преподавал во время своей работы учителем в Карфагене, Риме и Милане. Он хочет показать, что «свободные искусства» — artes liberates — через «телесные вещи» (per согроralia) могут привлекать внимание «к бестелесным вещам» (ad incorporalia). Августин верит, что науки способны внести необходимый вклад в мудрость. Изучение artes должно привести к восхождению от чувств к порядку разума (О порядке, II, 5 и 16–17). Чувства собирают впечатления, но разум создает мнение. Позже — в трактате «О христианском учении» (396) — он называет artes liberates чистыми комментариями к чтению Священных текстов.
Августин полагает, что чувства исключительно пассивно принимают впечатления, но что душа собирает впечатления через чувства. В чувствах душа встречает формы вещей. Августин, например, разделяет странное античное представление о том, что способность зрения возникает с помощью лучей, посылаемых глазом. (О Кн. Быт. IV, 34; О Троице, IX, 3). Ощущения зависят не от тела, но от души, которая действует через тело. Ибо тело стоит ниже души. Поэтому оно одно не может воздействовать на душу, как бы оно этого ни хотело. (О Кн. Быт. XII, 16; О муз. VI, 4). Другое дело душа, на которую чувства воздействуют непосредственно, когда мы что–то ощущаем, потому что она присутствует во всех живых органах. С телом ничего не может случиться, чего бы не заметила душа. В этом смысле «ощущения уже есть форма мышления»: est enkn sensus et mentis (Переем. 1,1).