В рассказе об обращении Августина в Милане несколько раз упоминаются отшельники и монастыри. Похоже, что именно история о святом Антонии подтолкнула его к принятию этого важного решения. Понти циан рассказал Августину, что по всему христианскому миру существуют братья–отшельники, удалившиеся от суеты повседневной жизни (Исп. VIII, 6). В молодости Августин был ищущей душой, и, узнав о существовании гаваней, хранящих от бурь этого мира, тоже захотел обрести такую гавань.
Шло много споров о том, кем стал Августин после «обращения» в Милане, христианином или неоплатоником. Безусловно, он был и стал и тем, и другим. Но прежде всего его «обращение» означало решение вести аскетический образ жизни, придерживаться строгого порядка дня и каждую свободную минуту использовать для занятий и размышлений. Первая остановка Августина на пути к монашеской жизни—это Кассициак. В то время он и Романиан уже целый год пытались* увлечь своими монастырскими проектами многих добрых знакомых. Но обычно жены противились тому, чтобы их мужья удалялись от мира и посвящали себя обсуждению великих вопросов (Исп. VI,14). После крещения в Милане Августин и его спутники решили вернуться в Африку через Рим, где Августин должен был жить в монастыре на Авентинском холме. Той же весной, вскоре после крещения, Августин познакомился с Эводием из Тагасты, служившим там в муниципии, тоже крещеным (Исп. IX, 8). Эводий вернулся в Африку вместе с Августином и его семьей в сентябре 388 года.
Трудно ответить на вопрос, был ли Августин мистиком. Но восхождение в бессловесные сферы явно питало его религиозную жизнь, когда он, оставляя позади все земное, предавался изумлению. Тем не менее, его мистика — это не индивидуальная форма религии — особенно если учесть, что в конце IV века он безоговорочно признает Церковь, святые таинства и единство богослужения. Однако он, по–прежнему, пользуется неоплатоническими метафорами, когда описывает присутствие Господа и радость взлета от телесного к бестелесному (Исп. VII, 17). Эти мистические °пыты носят предвосхищающий характер. Они ему необходимы как проверка перед конечным соединением у стола Господа. Эти восхождения как будто предупреждают нас о том, чт<5 должно случиться в конце времен. После видения в Остии, пережитого вместе с Моникой, они оба понимают, что снова увидятся в вечности (Исп. IX, 13).
Когда Августин вернулся в Африку, на деньги, оставшиеся ему от отца, он создал в Тагасте домашний монастырь. Там он жил с немногими близкими друзьями, проводя время в постах, молитвах и занимаясь добрыми делами. Жить по–христиански означало для него то же, что держаться от мира на расстоянии. Все свое имущество он раздал бедным. Домашний монастырь Августина в Тагасте, в котором было всего шестеро братьев, считается первым монастырем в тех краях. Августин написал для него правила и представил его как предвосхищение братства в Небесном Иерусалиме.
Монастырь Августина сильно отличался от одинокой жизни отшельников. Монастырское сообщество пыталось само себя обеспечить и сделать независимым от окружения. Это было не только место, куда они бежали от мира, но также и росток нового общества, живущего не по тем правилам, которые царили за его стенами. В течение трех лет Августин писал и изучал книги в своем монастыре. В его сочинениях того времени монастырское уединение служит символом расстояния между монастырем и тем миром, который Августин порицает и над которым печалится.
К тому времени относится его сочинение «Об истинной религии» (391). Благодетель Августина Романиан попросил сделать для него общий обзор христианского учения. Августин сам обратил Романиана в манихейство. Теперь Романиан был готов следовать за Августином дальше — в христианство. Но прежде ему хотелось подробнее узнать, о чем идет речь. Поэтому сочинение Августина было направлено против манихеев, которые для Романиана представляли собой актуальную альтернативу христианскому учению.
Именно в этом сочинении, настаивая, чтобы Романиан принял крещение, Августин написал знаменитые слова: «Не стремись к внешнему, возвратись в себя самого: истина обитает во внутреннем человеке» — Noli foras ire, in teipsum redi; in interiore homine habitat veritas (39,72). Разумеется, это не означает, что истина рождается в нас самих. Она исходит от Бога, но находится внутри нас. И все–таки этот трактат можно считать скорее признанием Августина своим учителям и сторонникам, нежели апологией христианской веры. В коротких фразах Августин суммирует важнейшие пункты своих ранних сочинений, начиная с трактата «Против академиков». Он явно хочет навести порядок в интеллектуальном багаже Романиана.