Я вздрогнула. Пожалуй, даже моё положение было лучше. Не нынешнее, а изначальное: у меня был шанс скончаться от лихорадки или хищников, а вот если Амари все-таки станет роженицей, то никак не сможет прекратить этот кошмар... А отец этого просто не переживет. Потерять троих любимых женщин? Такого не пожелаешь даже заклятому врагу. Нам нельзя вступать в брак повторно: отец просто останется одним на всю жизнь, а от его семьи не останется и следа. Даже до внуков его не допустят: вождевые дети воспитываются в своих условиях, отдельных от наших, и они ограждаются от всех, кроме отца и племенной шаманки.
Слёз не было. Внутри меня копошилось странное и чуждое ощущение, которое раньше в полной мере и в таком ясном ключе я никогда не испытывала. Ненависть. Я ненавижу вождя. И ненавижу шаманку.
***
— Тащи сюда свой зад и помоги разложить мне травы, знахарское отродье! — эта пещера какая-то проклятая. Складывается ощущение, что здесь негласный запрет на отдых. Я не успела приземлиться на свое бревно, как снова услышала это старческое недовольное чмоканье.
Зайдя во вторую комнатку, я увидела Фахор. Она копошилась в мешке с травами, тщетно пытаясь что-то оттуда достать. Капли пота, спадающие с её лба на мешок, отбивали едва слышный ритм, перебивающийся тяжелым дыханием шаманки. Она практически летает по территории пещеры и около нее, а покопаться в мешке доставляет столько трудностей? Удивительный человек.
— Древний дух! — Фахор взяла мешок за края и хорошенько встряхнула. — Я тебя прокляну, поганая трава! Чтоб ты сгнила! — заорала она, отбросив мешок от себя.
— Давайте я, — пробормотала я, сдерживая улыбку и забавляясь её предсумасшедшим состоянием.
— Конечно давайте ты! У меня уже не хватает сил перебирать это! — она отряхнула руки и, шаркая по выстеленной на полу соломе, прошла к столу. — Ты собрала малину? Или прохлаждалась опять?
— Собрала. Поставила корзинку около стола в той комнате, — шаманка кивнула мне и пошагала за ягодами.
Я сидела возле мешка около двух-трех часов, складывая травы по разным небольшим мешочкам, когда до меня донеслось тяжелое и частое дыхание. Оставив шаманку варить отвар в одиночестве, я вышла сначала в первую комнату, а потом и из пещеры. Звук хоть и становился ближе, но его источника я не видела.
— Чего ты? — Фахор все-таки вышла за мной и, поняв мой ступор, тоже прислушалась. — А. Мару рожает. Вероятно, ушла под пещеру, поэтому твоя помощь ей не понадобится. Захочет, позовет. Пошли, — шаманка потянула меня за юбку, таща в дом.
— Но Вы говорили, что я буду роды у нее принимать? — я тяжело сглотнула. Пусть я и знаю эту кошку всего сутки, это не отменяет того факта, что я начала волноваться. Вдруг что-то пойдет не так?
— Она явно не глупее тебя. Если Мару посчитала, что ей будет лучше вдали от нас, значит так и есть, — удивительно, но Фахор говорила спокойно, без сарказма и недовольства. Видимо, она и сама волнуется за котят. Мою юбку она так и не отпустила, продолжая подтягивать ко входу в пещеру.
Думаю, она права: Мару знала, что мы можем ей помочь, но намеренно ушла. Нам остается только надеяться, что с ней и котятами все будет в порядке.
Мы перестали заниматься делами и просто стали ждать. Фахор периодически помешивала траву в кипяченой воде, но все остальное время мы просто сидели молча, боясь прослушать визг Мару о помощи. Но визгов не было, а потом и дыхание стало не слышно. Шаманка жестом приказала оставаться на месте, а сама пошла посмотреть, как там дела.
Ее не было довольно долго, у меня вспотели ладошки, а голова закружилась. Всё-таки организм ещё не восстановился после лихорадки и был не готов к такому эмоциональному всплеску, тем более после изнурения негативными мыслями про судьбу моего отца и моей сестры. Не удивительно, что моё самочувствие стало ухудшаться.
Но потом на пороге в комнату появилась Фахор с улыбкой на лице. Меня мгновенно отпустило.