— Выжило только двое. Тебе смотреть нельзя, Мару сама покажет, как только котята откроют глаза, — она взяла кувшин с холодной водой и пошла на улицу, чтобы ополоснуть руки. Я поплелась за ней.
— А когда они откроют глаза? — я никогда не встречала пум ранее, поэтому мои познания в этом вопросе равнялись нулю.
— Через 10-11 дней.
Я расстроилась, что нужно будет ждать так долго, а потом и вовсе впала в ступор. Выжили не все?
— А сколько.. сколько котят было всего?
Фахор посмотрела на меня без тени сожаления или печали, словно сталкивалась с родами горных львов ежедневно.
— Трое. Их было трое, но мальчишка был такой мелкий, что не выкарабкался, — спокойно ответила она после затянувшейся паузы и, не оглядываясь, зашла в пещеру.
Глава 7. Рейган
— Нет, ты и понятия не имеешь, что она из себя представляет, эта тварь старая! — мать причитала с того самого момента, как из племени Шаку прилетел сокол с информацией о моей женитьбе. А ведь прошла уже целая неделя. Я уже и сам был не так уж против жениться на дочери Вождя Шаку, лишь бы эти материнские возмущения закончились. Да и к тому же, со слов наших воинов, что периодически тренировались вместе с парнями Шаку, Миджиси очень даже ничего. Ночи с ней будут явно горячие, и дети должны родиться здоровые.
— А я и не со старухой буду спать, а с дочерью вождя, — ответил я, встав со своего места. Ещё немного, и у моей матери пойдет пар из ушей. Мне пора закрыть рот, пока она не выгнала меня спать на муравейник.
— Мы не подозревали, что укрывать безтотемного будет чревато такими последствиями, — она покачала головой.
— И что ты предлагаешь? Сказать ей, что наша шаманка решила всех одурить? Или убить меня? — я поднял брови, глядя на мать и подкидывая в руке кукурузу.
— Второй вариант нравится мне больше, Рей. Помимо тебя у меня ещё три сына, так что скучать мне не придется, — оскалилась она и начала с психом переставлять глиняные чашки. Я посмеялся и обнял мать. Все-таки не зря она переживает: в Шаку творится что-то неладное, и даже наш старейшина очень насторожен.
— Хватит орать, все в порядке. Она знает, — отец зашел в типи с нежной улыбкой, встретив гневный взгляд от собственной жены.
— Что значит «она знает»?! — мама кинула в него мешочек с зерном, но отец увернулся, и тот попал прямо в лицо моему младшему брату, который заходил в типи вслед за отцом. Мы громко засмеялись, но мать была не в духе и я получил крепкий подзатыльник, так как стоял к ней ближе всех. После этого я предусмотрительно отошел подальше, потому что новость отца явно важная.
— Я говорил со своей матерью, — медленно начал он и закинул в рот свежую облепиху. — Она все рассказала Макве. Ту это устроило. Видимо, увидела в нем какой-то потенциал, — отец кивнул в мою сторону, — но вот это нам уже неизвестно. Кстати, Рея выдали за обладателя медведя.
У мамы отвисла челюсть. Да и чего скрывать, у меня тоже. Делать вид, что мне покровительствует медведь.. отнюдь не из легких.
— Я справлюсь. Да и выбора у меня нет, — сказал я, пока мама не успела начать верещать, и облокотился о стол.— Когда выдвигаемся?
— Ты идешь один. Через 5 дней, когда настанет полная луна. Шаку ждут только тебя, далее мы параллельно друг другу двинемся в путь, на юг, — отец незаметно отцепил курительную трубку от пояса и передал мне. — Оставьте нас.
Взяв трубку в одну руку и брата за шкирку в другую, я вышел из типи. Всего пять дней дома, а потом чужое племя, чужие люди.. нелюбимая женщина и какая-то странная чужая шаманка. Почему ей понадобился именно я?
Отпустив брата, который отбил мне всю руку, я схватил его за щеки, играя пальцем с губами.
— Ты не долфен туда итти, — Мирав говорил тяжело из-за сжатых щек, и это звучало настолько забавно, что я не удержался от улыбки. Отпустив его лицо и потрепав по голове, я сел на землю, скрестив ноги. Мне уже даже не нужно сдерживать эмоции: их просто нет. Вся моя агрессия, всё недовольство выплеснулось в первые пару дней после уведомления моей семьи о сватовстве. Пожалуй, осталась только обида на бабушку: она слишком злоупотребляет положением шаманки нашего племени. Она должна была дать мне выбор: уход в Шаку или смерть. Но ею было принято молчаливое решение, которое в последствии оказалось слишком громким. Громким для меня, моей матери и братьев.
— Топай гуляй, эта тема не для тебя, — я махнул рукой в сторону ближайшего поля, где Мирав с друзьями разбили свой лагерь из остатков бизоньих шкур. Но он упрямо остался на месте, вызвав во мне желание тяжело вздохнуть. Я сдержался.
— Ты не должен! У нас же нет с ними войны, зачем это все?! — брат стоял с красным от злости лицом, и я до сих пор не понял: это из-за прилетевшего в него мешочка с зерном, или он действительно так зациклился на этой теме?