— Неужели ты не хочешь послушать сплетен о соседнем племени, а?! За столько дней ни разу не пришел, а мне вообще-то есть, чем поделиться, — радостно проговорила бабушка, ставя кувшины на скамейку и поднимаясь для объятий. До сего момента я даже не задумывался, что она может скучать и переживать за меня, но сейчас, при приближении, заметив её грустный взгляд, меня ударило в сердце то самое мучащее чувство вины. Может, Мирав прав? Я и правда тупой?
Мы простояли в объятиях около трех минут, после чего она схватила меня за руку и потащила в типи.
— Что за сплетни? — я сел на волчью шкуру, которую бабушка всегда таскает с собой.
— Ты ведь знаешь, что в Шаку тотем присваивают на год младше? — я кивнул. — А знаешь, что они меняют имена своим детям? Дают второе после присвоения? — снова кивнул. Нет смысла отвечать, это только собьет ее с мысли.
Бабуля ехидно улыбнулась и начала выжимать сок мелиссы мне в чашку, в которой уже был заранее налитый кипяток и несколько разваренных трав. Этой паузы хватило, чтобы я задумался: мне навяжут новое имя.
— Боже, мелисса такая потрясающая! Назови так дочь, если у тебя она будет! — бабушка поставила чашку передо мной на пол и села напротив меня, полностью отзеркалив мою позу.
— Смысл? Ты только что сказала, что там меняют имена. Как только малышка получит тотем, она потеряет это имя, — я пожал плечами и отпил немного отвара: явно успокаивающий. Видимо, для хорошего сна.
— Это племя развалится раньше, чем твои дети достигнут семнадцати лет, — после длительной паузы проговаривает она гораздо более тихим тоном, чем говорила до этого.
Я непонимающе поднял брови, от чего она тихо расхохоталась.
— У них была такая же бестотемная, как и ты.
— Была? — я нахмурился. Она хочет поведать мне о смерти какой-то девчонки?
— Да. Была. Она сбежала после самосожжения матери, — бабушка выдернула у меня чашку и отпила сама. Поморщившись от кипятка, снова вернула её мне в руки и помахала руками около покрасневшего от горячей воды лица. — Ничего не напоминает?
— Самосожжения..? — настроение пить дальше тут же пропало. Неужели бедная женщина не смогла справиться с потерей одного ребенка? В племенах редко рожают одного, у нее ведь явно есть ещё дети! А как же они?..
— Да. Её мать взошла на ритуальный огонь после их церемонии присвоения. Она была не в себе последние дни, это подмечали многие, но их семья не видела этого в упор. Странно, не кажется? — бабушка не переставала недобро улыбаться, явно пытаясь дождаться от меня какой-то догадки. Но на ум не приходило абсолютно ничего, и я просто непонимающе смотрел на нее.
— Рей. Твой отец давно хотел расширить границы Боуро, — она оперлась на руки впереди себя, тем самым продвинувшись ближе ко мне.
— Я знаю. Предполагаю, он очень рассчитывает на мой брак с Миджиси и... — бабушка не дала мне договорить, цокнув языком и покачав головой.
— Древняя Песнь, Рей! — её слова не особо мне помогли. Я все также сидел с поднятыми бровями и остывающим отваром в руке. Бабуля закатила глаза.
— Та девчонка, которой удалось сбежать. Она потомок Древней Песни. Согласно преданию, родители, чьи дети несут в себе бремя Древнего Духа, теряют рассудок и мучительно погибают. А потом гибнет и вся оставшаяся семья. Часть Древнего Духа таится в ней, и это именно та сила, которая поможет нам соединить племена воедино, — она внимательно осмотрела меня. Убедившись, что я её услышал, добавила: — Если Шаку переживут гнев сбежавшей девки.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов