Глава 2
К тому моменту, как шаманка привела меня к поселению, все приготовления к проведению церемонии были уже завершены и оставалось только дождаться самого начала. Теперь, изрядно вытрепав мне нервы, старуха сидела в своей типи, находящейся поодаль ото всех остальных, разделывая тушки выдр, а я, на едва ощущаемых конечностях, бродила по территории, на которой мое племя располагалось на ближайшие дня 3-4. Нужно отвлечься. Шаку были кочевниками, и ежегодно двигались по лесным и скалистым территориям, дабы иметь наибольшее единение с природой: каждый такой переход сопровождался трехдневными ритуалами в честь Воды, Воздуха, Огня и Земли. Перемещение также служило гарантом безопасности окружающей среды: люди боялись Природного гнева, который мог обрушиться на них при злоупотреблении благами и ресурсами этой самой природы, поэтому старались перемещаться, дабы не оставить без ресурсов какую-то одну местность. Я оглядывалась на знакомые типи, со скрежетом в сердце осознавая, что прощаюсь. Меня не особо страшила недолгая жизнь в диком лесу поодаль от людей, не очень страшила смерть от когтей волка или медведя. Мне было стыдно перед своими родными и страшно за их судьбу. Что теперь сделает Вихо? Назначит их рабами? Утвердит Амари на роль вождевой роженицы? А бабушка? Глухая старушка вряд ли понимает происходящее. Кто в такой суматохе побежит к глухой знахарке объяснять письменами изгнание ее Первой внучки?
Мысли выедали сознание по крупицам. Слезы непроизвольно омывали грязные щеки, дыхание сбилось, а изрезанные и стертые ступни ужасно жгло. Пульсирующая боль отвлекала, но все же не настолько, как того хотелось бы. С затаившимся дыханием я посмотрела на нашу семейную типи. Сиплые крики и плач матери до сих пор были слышны оттуда. Ноги подкашивались. Старшие воины не выпускали моих родителей и сестру за пределы типи: до изгнания видеться и говорить нам теперь запрещалось, поэтому их предпочли отгородить от участия в церемонии, чтобы не контролировать любую возникшую возможность нашего общения и пересечения в целом. Атмосфера в поселении была натянутая, но на нее ни у кого просто не хватало времени. Никто не сетовал, не избегал и не шептался: все были заняты собой и своими детьми: матери следили, чтобы благословленная шаманкой кровь выдры с лиц их детей не стерлась, подкрепляя её охрой; отцы же затачивали каменные амулеты, которые в последствии при погребении человеческого тела будут сопровождать душу к истинному проявлению — тотему.
От удушающих мыслей меня отвлек громкий и оглушающий удар по барабанам. Даже мать, судя по резкой тишине со стороны нашей типи, перестала плакать.
Началось.. Я присела на колени, надеясь, что в таком случае меня точно не заметят среди этой густой листвы деревьев. Видеть отвращение в глазах соплеменников все равно не хотелось, ведь я так часто говорила друзьям, что меня выберет один из сильнейших тотемов. А теперь я стояла тут, в тени, исподтишка наблюдая за товарищами, не имея возможности к ним присоединиться. Вождю и шаманке словно было мало того, что мне итак предстояло уйти на смерть, лишиться семьи и опозорить их честь. Теперь они проводили изгнание только после церемонии присвоения, что обсуждалось на совете с месяц назад.
«— Даже если такое произойдет, —начал Вождь, подразумевая отсутствие связи с духами у совершеннолетнего. — Я не буду омрачать своему народу этот важный день. Падаль будет изгоняться после церемонии! Дети шли к этому 17 лет, и никто не посмеет испортить настрой тем, кто будет представлен к священной воде! — от его грубого и звонкого голоса у всех присутствующих немного побаливала голова, но люди почтенно молчали, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
— Молодым нужно четко видеть отражение тотема в воде! Если они будут плакать, то могут пустить рябь, а в таком случае новое имя получить они не смогут! Рисковать нельзя, у нас итак мало человек в этом году. Многие не дожили до своей 17 весны, нам нужно постараться сохранить дух хотя бы этих 8 молодых людей сильным, чтобы их выбрал сильный тотем! Иначе все зря, все! — шаманка хрипло поддержала своего Вождя, обведя взглядом каждого. — Авиал, ты не согласна?
Я обернулась к шаманке, и непонимающе на нее уставилась.
— Прошу прощения, Маква, но Вы же знаете, что Вагош*..
— Что твоя лисья бабка не слышит? Знаю, — пренебрежительно фыркнула та в ответ, не дав мне договорить. Лисья бабка? Лиса — не худший тотем из всех возможных, пусть и самый частый. Откуда столько пренебрежения?! Я скривилась, что разозлило старую шаманку еще больше. — Вообще не понимаю, какого Древнего Духа здесь находишься ты, а не твоя мать?! Соплячки не должны присутствовать на собрании, и она должна была об этом знать! — мне показалось, что еще чуть-чуть, и у старой шаманки покраснеют глаза, а вместо обычного языка миру явится змеиный. Странно, что ее избрала не Змея, а Медведь. Она совсем ему не соответствует.
— Да, но Вас не смущало это, когда мы с бабушкой заходили, в таком случае зачем поднимать эту тему сейчас? — я испытующе посмотрела на шаманку, не решившись написать это на древесной коре для Вагош. Она явно не одобрит, придерживаясь старого верования, что эта седая женщина, высокомерно восседающая подле Вождя — истинный пример для подражания и один из главных объектов для уважения.
— Ты смеешь перечить?! — Вихо резко встал, от чего Вагош вздрогнула и крепко сжала мое плечо. Она видела, чувствовала, что происходит, но услышать не могла, поэтому беспомощно подергала меня за руку, тем самым попросив написать ей, но я лишь отмахнулась, поглощенная спором с Вождем племени и раздумывая, как не навлечь беды на всю семью за свои высказывания.
— Я не перечу, а пытаюсь объяснить, — спокойно пояснила я, успокаивающе погладив руку Вагош. — Против я ничего не имею, Вашему благородию виднее, как будет лучше. Да и кто я такая, чтобы высказывать что-то? — после этих слов Вождь сел, не спуская с меня взгляда, а шаманка подозрительно прищурилась.
Собрание продолжилось, однако, я постоянно чувствовала на себе неприятный шаманский взгляд, от чего волосы по всему телу вставали дыбом.»