— Под «сорванцом» вы случайно не Егора Алексеевича имели в виду? Ну, это тот, которого папа ЦК КПСС пристроил.
— Родин, допрашивать меня вздумал?! Не 37й год сейчас! — посмеялся Артакович.
— Просто из любопытства. Я тут одного уже встретил… «важного» товарища.
— Если у него светлые волосы и он похож на Шелленберга из «Семнадцати мгновений…», то мы думаем про одного и того же человека. Правда, немец в сериале был не блондин.
Что и требовалось доказать. Гражданин «ариец» оказался важным парнем. Ещё и сыном большого партийного деятеля.
Пускай так. Не уволит же он меня!
В классе, когда я вернулся, была полная тишина. Похоже, пока меня не было, никто и слова не сказал.
— О чём разговаривали? — спросил Николай, не отрываясь от тетрадки.
Никак не успокоится. Надо бы ему сказать пару ласковых слов, чтобы в чувство привести. Надоел совать свой нос, куда не следует.
— Об авиации, как это ни странно, — ответил я и подошёл поближе к Морозову, дабы продолжить с ним беседу.
В этот момент появился Гена Лоскутов, чтобы ещё раз пробежаться по полётам на завтрашний день. Первым к нему направились Ваня Швабрин и Боря Чумаков, но Морозов попробовал их опередить.
— Не торопись, Колян, — сказал я, дёрнув его назад и усадив на место.
— Чего такое?! — возмутился он.
Пока остальные заняты, надо закончить эти склоки раз и навсегда.
— Коля, личные дела Вани тебя вообще не касаются, усёк?! Впредь, так быстро своего друга останавливать не буду, — шепнул я.
— Серый… так это же проблема для всех, — продолжил Коля. — Он же пьёт, как не в себя…
— Морозов, хорош заливать, — сказал я и оставил его одного.
Гена обратил на меня и Колю внимание, подозвав к себе.
— Значит так, у тебя Родин задача завтра с «разлёта» отлетать круги на МиГ-29. Высота 300 метров, крутая глиссада и посадка в первую плиту, — сказал Лоскутов, показывая мой порядковый в плановой таблице.
— Понял. Готовимся к НИТКе, правильно? — спросил я.
— Пока нет даже методики для взлёта и посадки с трамплина. Но кое-какие есть наработки. Вот вы и отрабатывайте их, чтобы потом у вас глаза на лоб не вылезли при виде палубы.
— Так ещё никто не садился на корабль, кроме Як-38 и вертолётов, — улыбнулся Ваня Швабрин.
— Может, кто-нибудь из вас и выполнит эту посадку, — сказал Гена и повернулся к Морозову. — А ты Николай, завтра на МиГ-23 в передней кабине летишь. Родин у тебя в составе экипажа.
Ох, уж этот длинный и насыщенный на события день! Я ничего против Морозова не имею, но не думаю, что он рад подобному.
— Хорошо, — спокойно ответил Морозов. — Сергей, давай полёт разберём?
— Само собой, — ответил я, улыбнувшись.
Больше всех удивился такому развитию событий Ваня, чьи плохие отношения с Николаем достигли сегодня апогея. Я же спокойно слушал Морозова, пока тот доводил до меня задание на завтрашний полёт.
— Полёт на отработку испытательных манёвров для определения балансировочных характеристик самолёта, — сказал Коля, перелистнув страницу тетради подготовки к полётам. — Ничего нового — виражи, спирали, снова виражи, горка и пикирование. В конце отработаем штопор.
— Понял. Есть какие-то особенности? — спросил я.
— Конечно, — ехидно улыбнулся Морозов. — Планшет не забудь, чтобы записать, как надо правильно выводить МиГ-23 из штопора.
Что ты с ним будешь делать?! Пару минут назад он начал мне нравиться, а теперь вернулся к своему «обыденному» состоянию.
Наш инструктор объявил, что подготовка завершена и отпустил всех по домам.
— Если ты помнишь наставления Лоскутова, он запрещал планшет во время отработки штопора. Как минимум не цеплять его на ногу, — сказал я Морозову, когда мы выходили из кабинета.
— Родин, я и без твоих наставлений неглупый парень. Ты главное — приди на вылет, — посмеялся Николай и заспешил вперёд меня.
Для одного дня событий больше, чем достаточно. К тому же, на завтра прогнозировали плохую погоду. Полёты были под вопросом. Значит, есть возможность символически отметить с женой её назначение.
По пути домой я решил сразу зайти в магазин. В голове были мысли только о предстоящем хорошем вечере с Верочкой.
Задача в магазине была приобрести бутылочку хорошего вина. Выбор пал на «Чёрного доктора» с тёмной этикеткой. Взяв сыр и пару плиток шоколада, я направился к выходу из магазина. И чуть было меня не снёс Коля Морозов!
— Ого, Родин. Чего это ты тут… ну… — нервно говорил Николай, потирая красную щеку.
— Чего это я тут делаю? — повторил я полностью фразу, которую он мне хотел сказать. — Это магазин. Здесь покупают товар. Логично?
— Да. Наверное. Извини, мне нужно идти, — сказал Коля и пошёл к прилавку.