— Перед каждым упражнением обязательно разбирайте на земле пошаговым методом. Проще будет в воздухе, — говорил Нестеров, занимаясь с нами на спортгородке.
Я заметил, что и комэска был не против такого варианта занятий на свежем воздухе, хотя остальные инструкторы, по слухам, с непониманием относились к этому. Думают, что это разлагает дисциплину, и курсанты ничего не учат. А по мне, так это лучше душного кабинета. И «пеший по лётному» сразу отработать можно.
— А как там группа Швабрина? — спросил Костя. — Так они и не вылетели?
— Никто не вылетел самостоятельно. Этот петуша... то есть, Швабрин, получил от исполняющего обязанности начальника училища строгий выговор. Его даже дядя не спас, — сказал Николаевич.
— И кто у него дядя? Здесь есть вообще простые люди? — негодовал я. Хотя, чему я удивляюсь, когда мне самому приходилось обращаться за помощью к людям со связями.
— Как кто? Замполит, полковник Борщёв.
Я смотрю, что этот человек с очень кулинарной фамилией, постоянно попадается на кумовстве. То зять у него Граблин должности меняет по щелчку пальцев. Теперь вот племянник перспективный. Может, где-нибудь ещё кто-то из этого «супового» клана всплывёт.
— Николаич, Родин с тобой? — крикнул Ребров из окна штаба полка.
— Да, к вам отправить?
— На «максимале» пускай мчит!
И к чему такая спешка? Пришлось срываться с места и бежать со всех ног.
— Родин, а ну, тормози! Не торопись, а то успеешь, — остановил меня Нестеров. — Ты ещё около двери будешь стоять полчаса, чтобы попасть к Реброву.
— С чего вы так решили, Николаич? — спросил Артём, оторвавшийся от «пешего» выполнения виража.
— Рыжов, ты сколько в армии? Правильно, год! А я семнадцать лет.
У кабинета я действительно задержался надолго. Нестеров на пару минут ошибся со своим прогнозом о длительности времени ожидания. Комэска в это время рассказывал об объёме трудотерапии, который ожидает техника самолёта, попавшегося на злоупотреблении спиртным.
— Саныч, отсюда и до обеда копать! Ты посмотри на него! Чего трясёшь своей мордой лица, Гудкин? Ты сколько уже раз на гауптвахте сидел? — доносился до меня голос Реброва.
— Так... ик... на той... ик... неделе только раз сидел, товарищ подполковник, — проговорил обвиняемый, периодически икая.
— Это на той неделе, а до этого? Со мной комендант по соседству живёт, так он тебе предложил комнату выделить на «губе» на постоянной основе. Ты ж там почти столько же, сколько в общаге своей появляешься. Саныч, лопату, а лучше две, и копать, — обратился Ребров к кому-то третьему в кабинете.
— Таки копать-то что? Вроде нечего, — сказал Саныч.
— Яму под туалет. Только сначала сам туалет пускай сделает, а потом яму копает. Да поглубже. Свободны, товарищи.
Как только кабинет освободили, пришла моя очередь. Внутри стоял отчётливый запах перегара. Что же он пил, этот Гудкин? От такого и в ящик сыграть недолго.
— Родин, не закрывай дверь. Амбре надо выветрить. Так, а чего пришёл?
— Вызывали меня, не так ли?
— Ах, да! Замполит полка мне всю плешь проел. От Борщёва ему, видите ли, команда пришла, что надо тебя ему срочно в рабство отдать. Времени у тебя... час.
— Товарищ подполковник, в полётах я участвую, а как же это...— попробовал я отбиться от подобного мероприятия.
— Не нуди. Если хочешь что-то сказать, то лучше помолчи. Без тебя тошно. Форма одежды парадная и вперёд. Потом можешь в увольнении до вечера остаться, но в двадцать один ноль-ноль в казарме как штык стоять должен! — сказал Ребров.
— Есть, разрешите идти? — спросил я.
— Дверку прикрой плотнее и останься на минутку.
Ребров, пока я закрывал дверь, достал пачку «Союз-Аполлон» и закурил.
— Вот, решил попробовать. Новые, недавно появились. Короче, Родин, ты нормальный парень и можешь летчиком отличным стать. Не встревай в такие стычки, как у тебя была со Шваброй... блин, с лейтенантом Швабриным. Понял?
— Так точно, товарищ подполковник. Он меня по этому поводу вызывает? — спросил я. Главное, чтоб теперь Нестерова не подставить, что он нам всё рассказал о семейном подряде Борщёва.
— Вот там у него и спросишь. Аккуратнее будь...— начал говорить Ребров, но его оборвал звонок телефона. — Да. Я, товарищ полковник. Проинструктирован и отправлен к вам. Понял, есть!