— Это уже меня ждут? — спросил я, когда Ребров положил трубку.
— Новая вводная — бежишь в актовый зал.
Торопился я, как будто меня ужалили в одно место. Ещё раз проверил целостность парадной формы, поскольку не всегда можно найти её в шкафу в полном комплекте. Как обычно, перед выходом в увольнение, у кого-то что-то да отсутствует. Курсовка оторвалась, шеврон криво пришит, петлицы вверх ногами, точнее, эмблемой и так далее. Можно и вовсе не найти форму на месте, поскольку кто-то её взял в наряд по штабу. На летной практике, конечно, таких нарядов нет, но на центральной базе училища такие проблемы с пропажей всего комплекта возникали.
Всё же, в назначенное время я успел. Большое помещение актового зала оказалось пустым. Что за розыгрыш?
— Так, сейчас мы с вами... а вот и курсант Родин, — прозвучал голос Борщёва за моей спиной.
Я вытянулся в струнку, но полковник жестом указал мне расслабиться. С ним в зал вошли двое мужчин и девушка, явно переборщившая с подготовкой к выходу на улицу сегодня. Помада была ярко-красной и не сочеталась с загорелой кожей. Однако, Борщёв всячески оказывал ей внимание, мягко держа её за руку.
— Располагайтесь, а вы, Родин, на минуту, — подозвал он меня к себе, и мы вышли за дверь.
— Товарищ полковник...
— Тихо. Я тебя предупреждаю, никаких лишних фраз и рассказов про спасение генерала, иначе я не закрою глаза на пререкания с лейтенантом Швабриным, понял? — прошипел он на меня.
— Понял... а что я должен...
— Расскажешь, как тебя хорошо подготовили отцы-командиры, про преподавателей и командование училища не забудь. Запоминаешь? — продолжил Борщёв, но пока осознания не было, зачем меня сюда позвали. Непохожи эти гражданские на комиссию или прокуратуру. На КГБ тоже. Чекисты бы давно меня уже допросили бы. В этот момент дверь открылась и в коридор выглянула девушка.
— Товарищ военный, интервью уже надо записывать.