— Малец, ты чего такой?! — воскликнул он.
— Укачало, товарищ зам по тылу, — поспешил объясниться его замком взвода.
— Какой укачало? Мы ещё не поехали даже? — спрашивал Буряк.
— Солнечный удар. Он час назад как рухнул на землю. Мы его водичкой, а он только лежит и стонет, — вступил я в разговор. — Мы хотели в больницу, да вас же не было. Могут вопросов много задать. Кто старший был? Почему не контролировал? Почему так долго на жаре работали?
— Всё-всё. Ему точно не надо в больницу? — изменился в лице зам по тылу.
За курсанта ему сильно влетит. Не следил за состоянием в такую жаркую погоду. Если ещё узнают, что его тут не было, мало не покажется.
— Нет. Мы его в казарме приведём в чувство, — сказал Макс.
— Да. После приезда объяснительные напишем. На наших глазах всё было. Комэска нужно в известность поставить...
— Так, ну... ни к чему это. Я ему скажу, что завтра... завтра других возьму. А то вы все попадаете с ног, — сказал Буряк и отправился в кабину.
По приезде Олежка самостоятельно встать уже не смог.
— Уснул бедолага, — довольно констатировал Макс, тормоша лежащего первокурсника, – сморило.
Тело Олега в ответ лишь что-то пьяно бормотало, не желая покидать належанное место.
— Давай за холодной водой, — отправил я одного из наших в казарму.
Импровизированный душ из ведра и несколько лещей, произвели должный эффект. Олежка уже мог самостоятельно стоять на ногах. Правда, недолго. Пришлось кантовать его вручную.
Как и обещал нам Буряк, следующий день был сделан для нас выходным. Комэска даже разрешил увольнения, но долгого и объемного инструктажа избежать не удалось.
— На целый день даю вам увольнительную. На улице жара, денежное довольствие вам дали, ходить рядом с пивной запрещаю категорически! Кто ещё этого не понял, выйти из строя и марш в казарму!
— Говорят, вчера Валентиныч объявился. Живой и здоровый, — сказал шёпотом Макс, пока Ребров продолжал рассказывать о вреде чрезмерного употребления алкоголя.
— И где был? Не у Галины, случайно? — предположил я.
— Похоже, что к ней он больше не пойдёт, — усмехнулся Макс.
— Курков, головка от патефона, слушать и запоминать. А лучше записывать! У нас даже старые и прожжённые технари спирт пивом не запивают, потому что голова с утра будет болеть. И на кой тогда пить, козявки вы мои?
— Он в соседнем городе лечение, оказывается, проходил, а супруга не в курсе была. Вот она и тревогу забила, — шепнул Макс.
Наш уважаемый и неувядаемый Роман Валентинович подхватил всем известную болезнь, но в нашем госпитале ему было категорически невыгодно лечиться. Сей недуг называется «гусарский насморк».
— Так что Валентиныч теперь в принудительном отпуске, — сказал Макс, пожимая всем руки после выхода за КПП.
Наконец-то я смогу увидеть свою Женечку. А вот и она. Светло-голубая футболка и юбка в чёрный горошек, волосы развеваются на лёгком ветру, а каблучки стучат по асфальту, когда она бежит ко мне.
— Так долго не выпускали тебя? Я соскучиться успела уже сильно, — сказала Женя, чмокнув меня в губы.
— Я-то, как соскучился. У нас целый день сегодня свободен до вечера. Есть мысли?
— Ну, родители предлагали на дачу к ним в Сметановку съездить, но я думаю другими делами заняться, — загадочно улыбнулась Женечка, теребя меня за нос.
Сильно упрашивать меня не надо для таких случаев. В себе я чувствовал полную уверенность, и готов был хоть сейчас отправиться к своей девушке домой. Выйдя на тротуар, я понял, что сейчас будет неловкая ситуация.
— Привет, Серёжа! — воскликнула Аня Краснова, махая мне рукой и приветливо улыбаясь.
Глава 6
Вот совсем не вовремя встреча со старым «другом». Ещё и таким красивым, как Аня Краснова. Сейчас она выглядела шикарно – нежный маникюр, белая блузка с двумя расстёгнутым пуговицами, зелёная юбка и туфли того же цвета. Милые пухлые щёчки ушли после родов, слегка подкрашенные ресницы и блестящие серьги добавляли ей солидности и некоего шика.
С её отцом мне необходимо пообщаться, поскольку он обещал кое-что узнать о Платове. Да и задать пару вопросов по работе Валентины Родиной не мешало бы.