— Я, в общем-то не против. Только мы ещё так плотно не изучали МиГ-21...
— Ты забыл, что настоящий лётчик летает на всём? Шлемофон найдёшь в кабине и занимай своё рабочее место.
Такого я не ожидал совершенно. Пускай это не настоящий МиГ, а только его кабина, но само по себе чувство, что ты опробуешь сейчас этот самолёт, воодушевляет. Это уже не учебно-тренировочная «элочка», а настоящий истребитель.
Как и на тренажёре ТЛ-29, начало работы здесь идёт от момента, когда самолёт уже готов к взлёту.
— Осмотрись в кабине. Привыкни к приборам. Параметры на взлёте здесь несколько иные. Я буду тебе подсказывать, — прозвучал голос Борисова в шлемофоне.
— Понял.
— Посмотри, где пульт управления закрылками и кран уборки-выпуска шасси?
Небольшая чёрная панель с тремя кнопками управления закрылками была слева, как и управление шасси с индикацией на левой части приборной доски.
— Нашёл.
— Закрылки во взлётное положение... стоят у тебя. Теперь держи самолёт на тормозах и выводи рычаг управления двигателем на режим «Максимал».
Начинаю удерживать самолёт на тормозах, а сам отклонил рычаг, который, как и на Л-29, да и на всех нормальных самолётах тоже находится слева. Обороты достигли ста процентов
— Теперь форсаж, — сказал Борисов, и я переставил рычаг управления двигателем на режим «Полный форсаж». — Температура газов за турбиной выше четырёхсот пятидесяти градусов, контролируй открытие створок сопла.
Отпустил тормоза, и мой виртуальный разбег начался. Загорелось табло «Форсаж». Изображение набегает гораздо быстрее, чем на предыдущем тренажёре. Засветилось табло «Сопло открыто», что говорит об открытии створок реактивного сопла двигателя. Скорость начала расти.
— Сейчас держи направление. Жди скорость сто-сто пятьдесят, и... ручку на себя на три четверти хода.
Отклонил ручку управления самолётом на себя, в ожидании подъёма носового колеса.
— Скорость сто восемьдесят– поднимается нос, — подсказал Борисов.
Как только колесо начало подниматься, чтобы не перетянуть, я отклонил слегка ручку от себя и установил необходимый угол подъема. Как раз сейчас линия горизонта проецируется у основания переднего стекла неподвижной части фонаря.
— Скорость триста тридцать... отрыв, — доложил я, заметив, как самолёт начал отходить от земли.
— Угол атаки не больше двенадцати градусов должен быть.
— Понял. У меня десять, — сказал я, посмотрев в левой верхней части приборной доски на соответствующий указатель. — Высота двадцать пять... убрал шасси.
— Поздно. Здесь чуть раньше надо убирать. Они не сразу уходят. Секунд семь-восемь надо.
— Понял. У меня давление в гидросистеме растёт...
— Это нормально. Должно быть двести десять. Как будет, кран шасси в нейтральное положение.
— Установил. Выключаю форсаж...
— Вот как скорость шестьсот будет, тогда... сейчас выключай.
Первый и второй разворот выполнил слитно с креном в сорок пять градусов. Здесь уже можно посильнее закладывать разворот при полёте по кругу.
— Восемьсот восьмидесятый, на втором, высота шестьсот, — доложил я, нажимая кнопку СПУ.
— Понял. К третьему шестьсот. Теперь обязательно проконтролируй в нижней части приборной доски давление в гидросистеме и в воздушной. Не знаешь, сколько должно быть в воздушной? — спросил Борисов.
— Не менее девяноста. В аварийной —сто десять.
— Это хорошо. Скорость уменьшай, растормаживай колёса и сними триммером нагрузку с ручки.
Прибрал обороты, при этом нужно не допускать, чтобы возникало скольжение самолета. Проконтролировал выпуск шасси и отсутствие остаточного давления в тормозах.
— На третьем, шестьсот, заход.
— Разрешил, скорость не ниже пятисот километров держи.
Слишком быстро всё движется. На посадке скорость у МиГ-21 почти в два раза больше, чем у «элки».
— Высота двести двадцать. Подходишь к дальнему, продолжай снижаться. Скорость контролируй не более четырехсот двадцати километров.