— Степанида Викторовна, — остановил я завуча,— ячейка общества может не создаться, если вы не доверитесь мне. Неужели вы оставите без родителей моих ещё не запланированных детей?
— Ох как вы, Сергей, разговариваете! А готовы ли вы к такому планированию? — усмехнулась Степанида Викторовна.
— Разве мои глаза могут врать?
Тетя она хоть и строгая, но намёк поняла. Тем более, что мне пришлось ей протянуть небольшую коробочку конфет «Красный Октябрь». Хотел я, конечно, «Рафаэлло» найти, но в магазине на меня глянули косо, когда спросил про их наличие.
Вообще, приобретал я их для Жени, но ситуация требовала идти ва-банк. Мне нужно попасть в класс, где практикуется моя девушка. Не хочется мне, чтобы на свадьбе друзей свидетель и свидетельница воротили нос друг от друга.
— Ох уж эти ваши гляделки мужские! Пошли в третий «В». К другим пожарного отправим.
Когда мы вошли в класс, дети послушно встали, приветствуя тем самым учителя. Женя в этот момент писала тему классного часа на доске «Кем я хочу быть»?
Одета она была в черный костюм, состоящий из юбки до колена и жакета, надетого поверх белой блузки. Волосы идеально уложены в строгую причёску волосок к волоску. Прям так и хочется придать ей более взъерошенный вид, запустив в это подобие гнезда свою пятерню.
— Садитесь, дети, — сказал Степанида Викторовна. — Сегодня, по просьбе вашей учительницы Евгении Константиновны мы привели к вам на классный час лётчика, курсанта Белогорского училища Сергея Сергеевича Родина.
— Здравствуйте! — громко поздоровались ученики.
— Добрый день, — поздоровался я.
— Степанида Викторовна, мы планом предусматривали...
— Всё в порядке, Евгения Константиновна. Вы не знакомы с Сергеем Сергеевичем? — спросила у неё завуч.
— Да... — начал отвечать я, но Женя решила перебить меня.
— Первый раз видимся, — сказала она, картинно отвернувшись в сторону.
— Думаю, вы сможете разобраться... вдвоём. Занимайтесь, — сказала Степанида Викторовна и вышла из кабинета.
Возникла неловкая пауза. Сам к ней пришёл, а она будто не замечает меня. Стоит и куда угодно по сторонам смотрит, но только не на меня. Противная какая стала! Может, беременна и такая раздражительная? Не готов я пока к рождению, как и к женитьбе.
— Сергей Сергеевич, вы можете начинать. Вашего слова ждут дети, —произнесла Женя и повернулась ко мне, сохраняя серьёзное лицо.
— Конечно. Кто хочет стать лётчиком? — задал я вопрос.
Каждый из мальчиков хотел показать своё большое желание пойти в авиацию, чтобы летать. Спросить я решил пухлого мальчика на среднем ряду.
— Давай, богатырь, расскажи, почему хочешь стать лётчиком?
— Потому, что лётчики летают! — воскликнул он, заставив весь класс рассмеяться.
— Посадку разрешил. Присаживайся, — сказал я и подошёл к столу Жени. — Позвольте, Евгения Константиновна, — пролез я мимо неё, чтобы взять стул.
Даже бровью не повела. Зато я почувствовал аромат духов «8 марта». Она их обычно у мамы брала.
— Вот смотрите, — сел я на стул, взяв в качестве ручки управления указку. — Лечу я всегда спокойно. По сторонам надо смотреть, но большее внимание уделять обзору перед собой. Если я буду постоянно только направо смотреть, я не смогу контролировать обстановку. Поэтому, правило один... ручки взяли и пишем — не вертеться на уроках.
— А есть ещё какие-нибудь правила? — спросила девочка с двумя косичками.
— Конечно. Их много, но для красивой девочки я скажу самое главное. Пишите? Так вот, главное правило — слушать командиров, то есть старших.
— А есть какое-нибудь очень важное правило? — поднялся мальчик, сидящий по соседству с пухлым.
— Самое важное — летчик не должен думать. Он должен соображать. Причём очень быстро, — сказал я, посмотрев на Женечку. — И доверять своим инстинктам.
После нескольких дежурных фраз и рассказов дети занялись моим шлемом. Каждый должен был потрогать его и примерить на свою маленькую голову. Отличился пухлый. Он один из всего класса натянул на себя шлемофон и одел «кастрюльку», т.е. защитный шлем.