— Дети, успокойтесь, — успокаивала их Женя. — Всем достанется. Петров, а ну, сядь на место. До тебя дойдёт очередь.
Надо же как-то поговорить с ней, а тут эти «маленькие монстрики» так и норовят шлем разобрать на части.
— Так, ребята, а кто хочет пятёрку получить?
Весь класс радостно загудел, а вот Жене не понравилась идея.
— У нас не магазин ГУМ. Оценки здесь выставляет учитель, — тихо сказала Женя, подходя ко мне.
— Само собой, Евгения Константиновна. Так вот дети, есть у меня для вас задачка. Кто решит, получает оценку. Это ведь по-честному?
— Да-а-а! — раздалось хором в классе.
Женя пыталась сдерживать милую улыбку, но даже после такого и она не удержалась, молча кивнув мне.
— Записываем условие задачи. Мой крайний полёт длился тридцать шесть минут. Скорость самолёта – триста километров в час. Вам необходимо посчитать, какое расстояние преодолел мой самолёт за это время. Напоминаю, что в одном часе шестьдесят минут.
Дети резво взялись за пишущие принадлежности. Представляю, как им сейчас хочется показать себя во всей красе. В моё время в школе мало кого приглашали, чтобы провести такие показательные уроки. У меня был дома пример – дядя Жора, настоящий офицер, прошедший не одну войну.
В классе установилась тишина, и я вернул стул на место, где должна сидеть Женя. Она всё также стеснялась смотреть мне в глаза.
Да что она так себя ведёт? Сама себе напридумывала, сама обиделась, а теперь сама же борется с собой, чтоб не растаять и не дать слабину.
— Евгения Константиновна, а что вы делаете после школы? — спросил я, улыбаясь.
— Иду домой, — монотонно ответила она.
Ладно, может, она хочет поиграть. Сомневаюсь, что ролевые игры уже существуют, но стоит продолжить следовать легенде, что мы не знакомы.
— А потом?
— Потом, я сижу дома, Сергей Сергеевич, — перелистывая классный журнал, ответила Женя.
— А потом? — не успокаивался я.
— Готовлюсь к учёбе, урокам, учу иностранные языки. Вас не заинтересует моё увлечение французским, — сказала она. — Вас же интересуют только свои дела, самолёты и как бы не обидеть своих одноклассниц, — прошипела Женя на ломаном французском.
— Вам бы произношение подтянуть, а вот с построением предложения проблем нет, — отметил я, на что Женя презрительно фыркнула. — А потом что вы делаете?
— И потом, и затем, и всегда — я дома.
— Мы примеряем миллионы масок. Хотим казаться лучше, чем мы есть. И забываем, что казаться мало. И забываем, в чем же смысл весь, — перевёл я на французский стихотворение Ирины Артлис.
Реакция Евгении на подобное произведение, да ещё и на языке «лягушатников», была мной предусмотрена, как шокирующая. Это был финальный выстрел, после которого должна она была понять, кого может потерять. Я уже представлял себе, как на меня будет сейчас смотреть прелестная девушка своими прекрасными глазками, выражая восхищение. Но Женя не спешила поднимать голову.
Она медленно отложила ручку и подняла на меня свои чудесные очи. Вот-вот они должны слегка налиться влагой, а Женя – восхититься этими прекрасными строками. В этом времени это стихотворение ещё не написано, а перевести его на французский даже в моём времени никто не собирался.
И правда, она слегка нагнулась ко мне, будто хочет что-то прошептать. Это должно быть что-то вроде «подожди меня после уроков». А может это будет «как я скучала, Серёжа»...
— Я не знаюперевода этих слов.
— Пфффф! — выдавил я из себя, и Горшкова отклонилась назад, ехидно улыбаясь.
— Евгения Константиновна, я решил! — выкрикнул на весь класс пухляш.
Поставив оценку своему ученику, Женя предложила мне закончить этот урок какими-нибудь напутственными фразами.
— Дети, Сергей Сергеевич хочет вам дать напутственное слово перед уходом. Прошу вас, — безмятежно улыбаясь, сказала она.
Сама невозмутимость! Далеко пойдёт в сфере преподавания.
Хотелось бы мне сейчас сказать мальчикам, чтобы выбирали себе более адекватных подруг. Девочкам пожелал бы не впадать в истерики при виде бывших одноклассниц своих парней. Жаль, что разговор об авиации, а не об отношениях между мужчиной и женщиной.