— А она чего?
— Она хорошая, но слишком эмоциональная… Я её Няшей про себя называю. Переменчивая, как у вас погода на полётах. Так-то хочется, но себе дороже выйдет… — рассказывал он мне историю своих взаимоотношений с редактором его газеты. – И на работе я ни-ни.
Про свои дела с противоположным полом я тоже решил не скрывать. Тем более, что всё у меня стабильно.
— Серж, две красавицы борются за тебя. Аккуратнее! Попадёшь под перекрёстный огонь. Ты к кому вообще склоняешься?
— К Женечке, конечно. Мне кажется, она намекает на свадьбу. Теперь ещё и свидетельницей будет. Насмотрится на это всё, и будет мне потом сладкую жизнь устраивать. А мне летать сейчас надо...
— Вот это ты правильно говоришь. Первым делом самолёты. А с барышнями само разрулится, — сказал Алик и глотнул немного коктейля. — Так что там про любовь к небу?
— Вообще-то, я первый спрашивал про фотографирование. Так что не отлынивай.
Алик усмехнулся и мечтательно уставился на заходящее за горизонт солнце.
— Я всегда думал, что хорошие фотографии, как хорошие шутки. Если ты их объясняешь, то они уже не так хороши. Все думают, что на фото всё будет как в жизни. А так не бывает, может быть или хуже, чем в жизни, или лучше. Фото – это сказка, мечта. Я не просто фиксирую события. Я их создаю.
Сказал красиво, но в будущем я бы сказал, что он статусов начитался в социальных сетях. А здесь, Альберт говорит, как он чувствует это.
— Что у нас с небом, авиатор?
— Это любовь с самого детства. Если один раз увидеть пролетающую над тобой многотонную машину, с диким рёвом устремляющуюся всё выше и выше, можно влюбиться в это дело и навсегда потерять покой. Так случилось и со мной.
Наутро, распитый нами вчерашним вечером коктейль, не дал о себе знать. И всё же свою пробежку я решил сегодня пропустить, заменив её отжиманиями и подтягиваниями во дворе на турнике.
Алик, который должен был спать на полу рядом со мной, куда-то запропастился. Ни во дворе, ни за калиткой модника нет. Вряд ли пошёл гулять в такую рань.
— Сережа! Серёжа! — бежала ко мне Алевтина Егоровна. — Пропал этот ваш, с больной головой.
— Вы про фотографа? — спросил я и попал в точку.
— Да. С утра как вышел за ворота и пропал.
Глава 10
До старта всего свадебного марафона оставалось пару часов, а наш Пикассо с фотоаппаратом где-то курсирует по Кучугуевской. У меня не было сомнений, что Алик пошёл разжиться интересными фотографиями местных колоритных персонажей.
Если в его райцентре к подобным фотографированиям и привыкли, то в этой станице вряд ли его искусство найдёт отклик у жильцов. Камеру разобьют, и весь планируемый свадебный коллаж окажется под угрозой.
Первым делом побежали к соседям, но там только руками развели и «вежливо» просили не отвлекать от приготовлений к свадьбе.
— Чего теперь делать-то, Серега? — хватался за голову брат Артёма.
— Подзорную трубу приделать, Вовка. Участковому звони.
— Да нет у нас, Серёженька, телефона. Но это бесполезно. Наш Каземирыч по выходным не работает, если только не прибили кого, — подошла ко мне Алевтина Егоровна с кружкой. — Молочка выпей. Прокипятила, что ты не об...
— Спасибо большое, — сказал я, принимая из рук мамы Рыжовых кружку. — Всё хорошо. Желудок у меня в порядке.
Отхлебнул вкуснейшее деревенское молоко! Пожалуй, вот оно не потеряет со временем свой вкус. Но надо думать, куда и кого пойдёт снимать наш Альберт.
Со слов его правой руки Жендоса, он вполне мог заинтересоваться самыми обычными вещами.
— Алик такой… и речку может фотографировать, и девчонку в речке, и доярку в коровнике. Пошел по деревне искать какую-нибудь симпатичную модель для себя, — рассказывал Женя, уплетая блины. —М-м-м, вкуснота! Давай позавтракаем, он и сам придёт. Мопед же здесь стоит.
— Кого потеряли? — спросил Кузьма Евгеньевич, заходя через калитку во двор. – Если вашего вихрастого, так он по улице ходил. Красивых и молодых девушек высматривал. Для газеты своей чего-то фотографировать хочет.
— Это он точно к самой красивой, — сказал Жендос. — Его туда как компасом тянет.